Книга Кровь Дома Базаард, страница 426 – Дина Шинигамова

– В этом нет необходимости, Владыка, благодарю. – Она с поклоном протянула лист обратно. – Если вы говорите, что мастер описывает схватку достоверно, значит, так и есть.

Ша-Каэру задержал взгляд на ней на мгновение дольше, чем обычно. Рука его поднялась навстречу с секундным опозданием. В карих глазах мелькнуло что-то неуловимое, когда он посмотрел на Нималети, прежде чем перевести взгляд на письмо, но журавлице показалось, что она прошла над пропастью по единственной уцелевшей веревке, оставшейся от только что рухнувшего моста.

Выйдя от Владыки, Нималети зашла к себе, переоделась в тренировочное хакко и спустилась в зал. Ткань приятно холодила кожу – личный подарок ша-Каэру, один из немногих, но драгоценных знаков расположения. С тех пор как Владыка журавлей обратил внимание на своего отпрыска, выделив Нималети среди остальных детенышей Дома, он периодически давал понять, что доволен ею. Личные покои – пусть и не на верхнем этаже, безраздельно принадлежащем Владыке, но находящиеся сразу под его комнатами и довольно просторные. Несколько хакко – парадных и тренировочных, пошитых по его личному приказанию. Победа над Цуради принесла Нималети пояс из алого грозового шелка, присланный через номтеру в резной шкатулке. Теперь, когда она готовилась к следующему бою, который обязана была выиграть, авансом победы стал веер из личной коллекции Владыки, пока еще хранящийся у него, но уже упакованный и ждущий дня, когда будет торжественно вручен.

Ша-Каэру выделял ее среди всех остальных, и Нималети могла лишь догадываться, как высоко поднялась в иерархии клана. Никто не говорил ей об этом, но взгляды и импульсы таэбу, которые она ощущала в Кашеро, были красноречивее любых слов.

Спешащие по коридорам твердыни журавли останавливались, чтобы приложить руку к сердцу, и Нималети отвечала им точно таким же приветствием, подчеркивая мнимую скромность своего положения. Стоило ей дать понять окружающим, что она осознаёт, как высокого поднялась, это будет тут же доложено Владыке и, она не сомневалась, расценено не в ее пользу. Официально она до сих пор была лишь младшим отпрыском Высокого Дома, и даже в Игре ее путь еще только начинался.

В зал Нималети вошла, сжав губы и высоко подняв голову под чужими взглядами. Несколько быстрых поклонов от служащих, собирающих маты и приводящих в порядок оружие, уколы любопытства и неприязни в таэбу от других детенышей Каэру. Краем глаза она заметила их – когда-то мальчиков, смеющихся над ней и не обращающих внимания, а теперь уже взрослых мужчин, чьи имена в турнирной таблице находились неизмеримо ниже. Она чувствовала их взгляды, скользящие по ее хакко, на спине которого, по приказу Владыки, был вышит силуэт журавля, чувствовала их зависть и неприязнь. Но что дело путнику до грязи под ногами, когда его дорога лежит к вершине горы?

Нималети прошла в угол зала, где висел наполненный сырым песком мешок и, встав в боевую позицию, с которой всегда начинала тренировки, наконец позволила себе отпустить эмоции.

Когда Владыка приказал ей сблизиться с Лиан, Нималети не задумалась над последствиями этой просьбы. Вороны были дружественным кланом, и то, что ша-Каэру хотел поддержать их наследницу, оказавшуюся в непростом положении, выглядело вполне нормальным. Со временем Нималети не нашла в Лиан ничего, что заставило бы ее привязаться к воронице.