Книга Кровь Дома Базаард, страница 421 – Дина Шинигамова

Не успели они оглянуться, как билборды и журналы запестрели их фотографиями. Тира радостно хихикала и тыкала очередную глянцевую страницу брату в лицо, он же пытался предсказать реакцию родителей, когда информация дойдет до них – или, что скорее и хуже, до Лани. Когда Тиру узнала на улице человеческая девочка и попросила автограф, Ти-ку-энь не выдержал и поставил перед сестрой несколько непростых вопросов. Она пообещала, что подумает об этом, но время ответов пришло быстрее, чем оба они надеялись: день спустя на пороге их номера в отеле уже стоял осатэ.

Когда двери зала Владыки закрылись и помещение погрузилось в гулкую тишину, Ти-ку-энь сделал шаг вперед к трону, на котором восседала ша-Митто, опустив на внуков льдисто-голубые, почти прозрачные глаза. Ее волосы, уже полностью седые, были убраны в три сплетенные между собой косы, и конец их почти касался пола у ног Владыки. Пробиться в таэбу ша-Митто можно было дажене пытаться – близнецы занимались этим с тех пор, как вообще начали осознанно управлять мысленно-эмоциональным потоком, но сознание величественной оленицы походило на облака, скрывающие горную вершину ее мыслей. Она уже перешагнула трехсотлетний рубеж, но не утратила ни властности, ни ясности мышления, не стремясь проводить в истинном облике много времени, как это часто делали старики, и среди хеску ходил слушок, что Лань может помериться долголетием с самой Хиккой Шорф.

– Владыка. – Ти-ку-энь опустил голову, прижав руку к груди.

У него за спиной Тира, притихшая под взглядом ша-Митто, одно присутствие которой заставляло задуматься о собственной ничтожности, торопливо повторила жест брата.

Получив разрешение говорить, олень продолжил:

– Владыка, это была моя идея, и я прошу распределить наказание сообразно вине.

Ша-Митто неуловимо изменила позу – словно блик прошел по воде, – только заструился новыми складками шелк длиннополого платья.

– Ти-ку-энь, – бледные губы дрогнули, но улыбка это была или раздражение, близнецы не разобрали, – ты правда думаешь, что я поверю? – Она перевела взгляд за замершую Тиру. – Думаешь, я не знаю, кто из вас бриз, а кто цунами?

Тира вспыхнула, но глаз не отвела, зная, что еще больше, чем непослушание, Владыка осуждает трусость. Та, еще пару секунд поизучав внучку, вновь перевела взгляд на Ти-ку-эня и продолжила:

– Однако твоя готовность защитить сестру похвальна. – Ша-Митто сделала паузу, давая оленю время выдохнуть. – С другой стороны, – продолжила она, и близнецы, решившие было, что опасность миновала, вновь напряглись, – ты прекрасно знаешь, что храбрость и верность семье могут затмить в моих глазах многие мелкие проступки. – Поняв, что их заманивают в ловушку, олени молчали, смиренно взирая на Владыку. – И все же это говорит о некоторой твоей сообразительности. Тоже неплохо.

Закончив, оленица оперлась одной рукой о подлокотник трона и пару раз обмахнулась круглым веером на резной костяной ручке – подарком ша-Каэру, который журавль когда-то преподнес ей вместе с саженцем. Ее лицо не выражало ничего определенного, но и гнева на нем не читалось – хотя, подумала Тира, никто никогда и не видел Лань разгневанной. Все новости она принимала с поразительным спокойствием и даже самые суровые и страшные приказы отдавала с таким безразличнымвыражением лица, будто говорила о погоде.