Книга Кровь Дома Базаард, страница 239 – Дина Шинигамова

Будет. Если он найдет шибет.

Тито двинулся дальше, игнорируя назойливую мысль, что время работает против него, и периодически рассеянно массируя виски в попытке отогнать головную боль.

Осатэ были шпионами, информаторами, аналитиками и стратегами, при необходимости – убийцами, безмолвным оружием, но никак не няньками, о чем Тито планировал напомнить Тиору, передав ему шибет с рук на руки, как только Владыка вернется.

Раздражение сменилось усталостью, а она – безразличием, и поэтому, когда земля под ногами резко качнулась вправо, Тито даже не сразу осознал, что это значит.

Тихо ругнувшись, он оглянулся – от вершины оплота шакалов осталась черная клякса не больше монеты, весь остальной мир залила безразличная плотная белизна, грозящая забрать и его тоже.

Он дернул запястьем, высвобождая спрятанное под рукавом лезвие. Оно было прекрасным оружием – незаметным при хранении и смертельным при ударе, если знать, куда бить.

Тонкий кончик вжался в ладонь, взрывая ощущения вспышкой очищающей боли, – отступила дурнота, прояснилось начавшее мутнеть по краям зрение.

Тускло блеснула искра чужого сознания.

Настолько мягко, почти незаметно, что Тито сначала подумал, ему показалось. Он прикрыл глаза, сосредоточиваясь, переводя окружающее молочное ничто на мысленный план, – и вот крохотный остывающий уголек таэбу вспыхнул еще раз.

Пытаясь понять, в какой момент своей жизни он свернул не туда, Тито осторожно нащупал направление и, стряхнув с ладони набухшую алую каплю, шагнул вперед.

Она лежала на земле – черный ком, укрытый белыми завихрениями тумана. Руки странно отброшены назад, подол платья обернулся вокруг ног, голова закинута, лицо почти скрыто растрепавшимися волосами – во всей позе чудилось что-то смутно знакомое, и Тито вдруг понял: так выглядят птицы, упавшие с неба.

Он подошел ближе, присел рядом, нащупывая на выгнутой шее пульс – совсем слабый. То ли внезапное превращение отняло все силы, то ли удар о землю – под спутанными волосами на лбу виднелась глубокая ссадина.

Но тусклый огонек ее сознания еще теплился, еще горел, упрямый, как все Базаарды.

Пип смотрела на лежащую на кровати Лиан со странным чувством, название которому пока сама не моглаподобрать.

Конечно, первой эмоцией была радость – она вернулась, она жива! – но к ней примешивалось что-то еще, странное, настойчиво отторгаемое сознанием.

Когда Тито появился из тумана – идущий медленнее, чем она ожидала, явно уставший, со сжатыми в упрямую линию губами и повлажневшими от тумана прядями волос, такими ярко-черными на фоне бледного лица, – она чуть не расплакалась от облегчения. Каро, все это время тревожно ждавший их возвращения на верхушке стены и то стоявший там в человеческом облике, то в истинном нарезающий неглубокие круги по ту сторону, тут же кинулся к нему, принимая драгоценную ношу. Тито просто перекинул наследницу через плечо, и складки подола ее платья тяжело повисли вдоль его груди.

Когда Каро подхватил Лиан, тревожно взглянув на старшего ворона и услышав от него короткое успокаивающее «Выживет», Тито едва заметно покачнулся, и сердце Пип чуть не разорвалось от нахлынувшей штормовой волной нежности. Она хотела было кинуться к старому другу – поддержать, поблагодарить, просто убедиться, что и с ним все в порядке, – но его короткий взгляд пригвоздил Пип к месту. Это было предупреждение, больше похожее на приказ, и Пип замерла, просто наблюдая издали, как Тито, на мгновение притормозив у стены, перепрыгнул на эту сторону. Она хотела что-то сказать, пусть и делано-нейтральное, почти официальное, но осеклась, поняв, что ворон шагнул мимо нее к Каро, осторожно уложившему Лиан на землю рядом с Су. Волк спал, истощенный, забывшийся тревожным сном, из которого рывком возвращался каждые несколько минут, чтобы узнать, есть ли новости. Взглянув на синяки под синими глазами и бледное лицо, Пип решила не будить кузена – все уже хорошо, пара минут ничего не решит – и обернулась к Лиан, намереваясь спросить, чем может помочь.