Книга Кровь Дома Базаард, страница 165 – Дина Шинигамова

«Тебя будут ненавидеть, – давным-давно, еще перед первым заседанием, предупредила ее Икайя, – потому что ты появилась из ниоткуда и заняла высокое положение. Но ненавидят тех, в ком чувствуют угрозу. Это лучше, чем жалость».

Лиан знает, что выглядит хорошо – не зря они с Икайей потратили столько времени на выбор фасона платья, – и знает, что идущий рядом Су, по-волчьи рослый и широкоплечий, приковывает взгляды. Цветего семьи черный, и рядом они смотрятся так, словно специально подобрали наряды, чтобы те перекликались.

Лиан не перестает различать чужие мысли, но пусть они просто скатываются, как капли дождя, а не цепляются, словно репейник.

«Выскочка вырядилась на столько тысяч монет, что всего моего приданого не хватило бы»

«Вот это камень! Старик Базаард богат, как человечий король!»

«Думает, если оденется как шеру, то все забудут, что она разноглазая?»

«Ха, посмотрим, как она проявит себя в Игре! Готов поспорить, ее быстро выведут!»

«Кто бы мог подумать, что вороны опустятся до того, чтобы принять полукровку, да еще и делать вид, что она настоящая хеску!»

Острые и кислые, колючие и скользкие, чужие комментарии летят в нее точно тысяча стрел, но Лиан вскидывает голову и улыбается волку, подходя к нему ближе, чтобы начать танец.

«Выросла».

Лиан вздрагивает и невольно оглядывается, не обращая внимания на недоуменный взгляд Су. В этом таэбу нет ни издевки, ни раздражения, хоть нет и приязни. Скорее, констатация факта с легким налетом удивления и чего-то еще. Это может быть кто угодно, но что-то не дает ей просто отмахнуться.

Звучат первые такты танца, а Лиан все еще пытается понять, от кого уловила это короткое замечание, освежающей прохладой коснувшееся ее раскаленного сознания.

Ладонь Су, лежащая у нее на спине, чуть надавливает, возвращая к реальности, и Лиан, отбросив все мысли, окунается в танец.

Как-то она задумалась о том, сколь многое хеску позаимствовали у людей, фактически живя с ними бок о бок. Первые поселенцы чаще выходили во внешний мир, сначала грубо, затем более скрытно, и лишь несколько столетий назад было взято направление на раздельное существование, чтобы не потерять свою идентичность. И все же они стали носить платья, приняли название и функционал некоторых должностей, технику – и танцы. Хеску сами по себе не были склонны к плавности движений, а потому мелодии и танцевальные фигуры переняли у людей. В звучащей сейчас музыке легко просчитываются такты вальса, и Лиан радуется, что с этим танцем у нее нет проблем, – Икайя не один день убила, добиваясь от ученицы идеального попадания в ритм.

Время течет незаметно. Наконец появляются близнецы, грациозные и ошеломляющие в своих летящих невесомых нарядах, сопровождаемые величественной ша-Митто, горделивую осанкукоторой не испортили годы. Владыка оленей двигается сквозь полный народа зал, словно река через сушу, заставляя расступиться берега закованных в шелк и бархат тел.

Нейтральные олени могут спокойнее передвигаться по залу, не опасаясь пересудов и косых взглядов, и потому Лиан не удивляется, когда подошедшая Ти-ра-иль наклоняется к ней и шепчет:

– Алимио передает, что ты прекрасно выглядишь, и сожалеет, что не может сказать тебе этого лично.

Лиан благодарно кивает и находит глазами шеру Латику, тщетно пытающуюся вникнуть в разговор Пинит с кем-то из приближенных. Мать Алимио обладает схожими с Владыкой лисов чертами лица, но в Пинит чувствуется железная воля, в то время как в Латике главной чертой характера является непреходящая злоба, и это делает ее почти безобразной. Сейчас она стоит, переводя взгляд с матери на ее собеседника, но пальцы ее так крепко сцеплены на запястье Алимио, что Лиан видит красные следы от ногтей. Внутри нее поднимается гнев, но тут лисиц заслоняет подошедший с дедом Цуради, и Лиан радуется, что тигру хотя бы удастся постоять рядом со своей возлюбленной.