Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 1, страница 146 – Арина Цимеринг

— Норман, — отчего-то раздраженно, почти капризно позвала Надин, глядя прямо на него.

В день погребения она выглядела совсем иначе. Грим, наложенный в ритуальном агентстве, делал ее лицо неестественно умиротворенным, хотя при жизни она то и дело хмурилась по любому поводу: кто-то не закрыл дверь в ее комнату, слишком громко работал телевизор, надо было гулять с собакой, Норман опять использовал все бумажные полотенца и не купил новые. Лежа в небольшом — аккуратном— ореховом гробу, Надин безмятежно улыбалась, сложив руки на животе, словно больше ничего из этого ее не волновало. Это было так неправильно. Как и ее прическа — она никогда не носилапробор посередине, — как и ее руки. Норман помнил, как, стоя рядом с матерью, не мог отвести взгляда от ее рук: на ногтях Надин почему-то был бледно-розовый лак, хотя при жизни она никогда не красила ногти.

Сейчас маникюра не было. И идиллической улыбки. И пробор был наискось. Это была другая Надин — не та, из аккуратного орехового гроба, закопанного на католическом кладбище в Краун Хилл.

Эта Надин выглядела живой. Под сенью черных веток, стоя в тени черных стволов, на фоне серого снега — в этой монохромности она сияла красками жизни, словно единственно настоящая здесь.

Будто там, в гробу, лежала кукла, которой зачем-то разыграли похороны, а истинная Надин все время находилась в этом лесу. Искала Нормана среди деревьев. Ждала. Рассерженно окликала пустоту.

В Самайн все носят маски, и нельзя отличить, кто живой, а кто мертвый.

— Норман, ты чего вообще? — Надин уставилась на него требовательно, как если бы он снова оставил ее дверь нараспашку, или перегрел еду, или помешал разговору с подружкой по телефону. — Убегаешь! Еле догнала!

— Нет, нет… — Норман сам не понимал, не слышал, что говорит. — Тебя не должно быть здесь. Тебя здесь нет.

— Ты сдурел? — Надин нахмурилась, оглядывая его сверху вниз, от макушки до пяток. — Серьезно, Норман. Фиговые у тебя шутки. Шутник, блин.

Что-то горячее, болезненное собралось под подбородком. Запульсировало в горле, сжимая его спазмами.

Этой Надин все так же было тринадцать. Детская пухлость еще не ушла со щек, и она, возможно, не выросла бы модельной красавицей, но Норман всегда считал, что она будет очень симпатичной… Даже когда сама Надин, насмотревшись на одноклассниц и поп-певиц, так не считала.

— Нэди, — через силу вытолкнул из себя Норман, чувствуя, как зрение становится горячим и мутным. — Нэди, мне так жаль.

Норману, который попрощался с ней в тот день, было семнадцать. Норману, который потерялся в этом лесу, скоро исполнится тридцать.

— Да хватит меня пугать! — От негодования Надин притопнула ногой и, словно чувствуя себя взволнованно и некомфортно от его тона, скрестила руки на груди. — Что у тебя с физиономией? Что случилось?

— Ты мертва, Нэди. Мне… я… Прости меня, Нэди, прости, я…

Надин никогда не исполнится ни тридцать, ни двадцать пять. Она никогда не отпразднует выпускной,и Норман никогда не проставится в день ее совершеннолетия. Ей навсегда будет тринадцать, и в памяти Нормана, мамы и ее отца она так и останется девочкой в кардигане и плиссированной юбке. Пухлые щеки никогда не исчезнут, делая ее лицо взрослее. Она никогда не вырастет в симпатичную девушку и красивую женщину.