Онлайн книга «Правила выживания в Джакарте»
|
Больше всего его смущает то, что машинка на полной скорости несется прямо к нему. Давным-давно, еще в академии, Кирихара пробегал стометровку за восемнадцать секунд и был предпоследним у себя в потоке. Видел бы тренер по физподготовке его сейчас! О, сейчас он стартует так, что дал бы прикурить Усэйну Болту — на бегу. Финишной черты впереди все не видно. Взлетная полоса — гладкая, блестящая и ровная, но Кирихара высоко поднимает колени, чтобы не споткнуться. К оркестру огнестрельных инструментов, надрывающемуся вблизи ангаров, добавляется подспудный, едва уловимый шелест колес. Какой там был план? Забрать оттиски и переждать? Глядя через плечо, Кирихара думает, что если Рид выжидает за углом, чтобы эффектно появиться, то вот самое время это сделать! Кирихара бежит, бежит, бежит — и на сто двадцать восьмом шаге понимает, что не имеет ни малейшего представления, а куда он, собственно, бежит. Вертит головой: там — дым и огонь, тут — «Аль-Шамед» и Картель, здесь — кладбище машин: версия 2.0 перестрелки на дороге. Ни знакомых лиц, ни надежных укрытий. Черт побери. Ноги начинают уставать. Метрах в двухстах виднеется стоянка монструозного аэропортного оборудования: тягачи, деайсеры, транспортеры — ни на чем из этого далеко не уедешь, а со знаниями Кирихары в автомобильном искусстве — ничто из этого еще и не заведешь, но… В этот момент боковое зрение сигнализирует о том, что нужно повернуть голову налево. Слева машинка сбрасывает скорость, чтобы ехать ноздря в ноздрю с Кирихарой, и это практически унизительно. Еще более униженным Кирихара чувствует себя в тот момент, когда вглядывается и видит положившего одну руку на руль инспектора Арройо. Арройо приветливо улыбается, как улыбался каждое утро в каждой из конспиративных квартир. Отличие только в том, что ни на одной из конспиративных квартир Арройо не таранил его бампером в бочину. Удар роняет его на асфальт и пару раз прокручивает в центрифуге. Больно везде. Сделав три тулупа, Кирихара распластывается на асфальте, прижимая к себе аптечку, как единственного ребенка. Жив? Жив. Уже хорошо. Колесо сансары делает оборот: сначала ты сбиваешь людей, едущих на гольф-карах, потом люди, едущие на гольф-карах, сбивают тебя. Слышно, как хлопает дверь. Отлетает Кирихара недалеко, у него от силы пять секунд на то, чтобы принять решение, и, выбирая между «встать» и «вытащить пистолет», он останавливается на последнем. Бедро… целое. Переломанные кости внутри не грохочут — и на том спасибо. Ну, инспектор Арройо всегда был очень заботливым. А еще — безгранично вежливым: — Здравствуй, Эллиот. Кирихара пытается отдышаться, но с ноющими от малейшего движения ребрами это оказывается сложно. Он разглядывает светлые носки чужих мокасин. В шести футах над уровнем этих мокасин раздается: — И что же у тебя там такое в руке, Эллиот? — Это? — уточняет Кирихара, с большим трудом выпрямляясь. — Пистолет. У Арройо в руке такой же. Он целится — расслабленно и внимательно — и так же улыбается: — В другой руке, Эллиот. Кирихара смотрит на его улыбку поверхсвоего прицела. — Аптечка. — Мне как раз нужна, — щурится Арройо. — Залечить душевные раны… оставленные твоим предательством. Кирихара сильнее сжимает пластиковую ручку. Обмануть Арройо не получится: тот прекрасно все понял с первого взгляда. |