Онлайн книга «Правила выживания в Джакарте»
|
— Это «Тигры», — Рид материализуется обратно в эфир. — Я уже забыл, что они реально существуют. — Это те, которые нас Картелю сдали? — уточняет Боргес. — Не, Бо, то были «Желтые», а эти «Пурпурные». — Блин, мы когда с ребятами были в Шанхае, умудрились поссориться сразу с тремя бандами: с «Изумрудными Тиграми», «Яростными Тиграми» и с «Желтыми», но не этими, а другими. И каждые ж себя тиграми называют! Поди разберись с… — Боргес, давай без историй? — Кирихара не то чтобы очень хорошо знает святого отца Салима, но готов поклясться, что тот массирует переносицу рукой, в которой зажата сигарета. В знак понимания Рид громко прихлебывает колу в микрофон, а потом с наигранным разочарованием спрашивает: — Тебе не нравятся крутые истории Бо? — Решительно нет, — фыркает Салим. — Не забивайте эфир. Рид не слушается: — Понятно все с тобой. — На несколько секунд он замолкает, но никто даже не успевает отпраздновать это событие. — А тебе, Кирихара? — А я здесь, простите, при чем? — Кирихара прислоняется плечом к дверце. — Слушай… а что на тебе сейчас? — Ты же видел с утра, — не особо понимая, но смутно предчувствуя подвох, говорит Кирихара. Вот сейчас он бы от вина не отказался. Он не очень представлял, как справится с этим на трезвую голову. — Ага, отличненько, так вот… я медленно расстегиваю твою рубашку… И вот с этим. Боргес прыскает и косится на Кирихару, на заднем плане в динамике матерится Салим, Рид не смеется — невозмутим и обстоятелен, — и в следующий раз Кирихара трижды подумает, прежде чем целоваться с человеком, за восемьдесят процентов шуток которого становится стыдно. — Пуговицу за пуговицей… — Рид, заканчивай, — бурчит Салим. — Мы не хотим это слышать, — вторит ему Зандли. — Целую твои ключицы… Кирихара тоже невозмутим и обстоятелен. И сейчас он невозмутимо сгорит со стыда. Господи, к этой линии подсоединено человек четырнадцать,если Кирихара умеет считать. — Спускаю рубашку с плеч… Кстати говоря, о плечах. Кирихара нагибается к микрофону и отвечает: — Я медленно давлю на рану на твоем плече. — А потом абсолютно спокойным голосом добавляет: — Ты орешь от боли, а потом затыкаешься. Рид несколько секунд молчит, а потом выразительно, по буквам произносит: — А-у-ч! — А мне нравится, продолжай, — передумывает Салим. Рид тут же реабилитируется: — Нирмана, следи, чтобы он держал руки на виду. Боргес раскатисто смеется — у него низкий грубый голос, и, когда он хохочет, его смех перекрывает любые другие звуки, — а потом предлагает: — Сэл, мужик, признавайся: входит ли в топ-3 твоих эротических фантазий причинение Риду бо… — Эй, американец, — просит Салим, — выгони здоровяка из машины. — Ты разбиваешь ему сердце, — снова вмешивается Рид, которому однозначно оченьскучно. — Если ты думаешь, что раз Бо большой, то ты можешь говорить о нем что угодно, потому что он не обидится, то ты не прав! — Да, Сэл, у меня чуткое сердце! И у меня болит вот тут. — Кирихара видит, как Боргес прикладывает к своей огромной накачанной груди огромную широкую ладонь, а потом понимает, что Салим этого не разглядит, опускает тонированное окно «Хаммера» и повторяет: — Вот тут болит, Сэл! У Кирихары в голове до сих пор не укладывается, как в одном человеке могут умещаться безобидный плюшевый медведь, беспощадная машина для убийств, великолепный лидер и командир и генератор тупых шуток совместного с Ридом авторства. |