Онлайн книга «Правила выживания в Джакарте»
|
Прислужницы главного дома раздвигают перед ними двери — и Садаф, с Ридом с одной стороны и Боргесом с другой, вплывает внутрь. Внутри дома их приветствуют еще две барышни, Рид не берется гадать, кто они по профессии: могли оказаться и охранницами. Обе молоденькие: симпатичная китаянка и очень симпатичная индианка — в зеленых саронгах, с убранными волосами и превосходными манерами. Садаф делает какой-то знак помощницам — те понятливо исчезают, не успевает Рид даже рта открыть, чтобы пофлиртовать, — а потом говорит: — Вы последние, мальчики. — Она обхватывает наконечник мундштука губами и делает медленную затяжку, заставляя их ждать, пока она выдохнет дым. — Остальные уже наверху. Мне стоит предупреждать, что старый шайтан тоже тут, или вы уже знаете? Они уже знают:Салим забрал сумку с оттисками и ушел встречать епископа около двух часов назад. — Ага, мы в курсе. — Боргес пожимает плечами, а потом опасливо добавляет: — А что, он собрался нас отчитывать? Изнутри главный дом представляет собой богатую двухэтажную хижину с выкрашенным в золотой холлом. Окна закрыты ярко-красными шелковыми драпировками, так что, входя сюда, сразу теряешь ощущение времени, а от запаха благовоний слегка кружится голова. Чтобы попасть в трапезную, нужно подняться по массивной деревянной лестнице, и Рид галантно предлагает Садаф руку. Та, вкладывая пальцы с дьявольскими когтями в его ладонь, смеется: — Я слышала, как он читал нотации Салиму по телефону. Это вы называете «отчитывать»? Эти двое зануд друг друга стоят. — Кстати, Госпожа, — Рид продолжает вести ее по ступеням, хотя не отказался бы, чтобы и его косточкам кто-нибудь помог, — ты, конечно, пустила опальных священников в свои владения из большой любви к Богу, но… Если серьезно. Разве Салим не подставил тебя, приведя сюда Церковь? Боргес смотрит на него устрашающе, но Рид его игнорирует. — Картель может выйти из себя, если узнает, что ты поддержала нас. Особенно после того, как… Может, вы уже в курсе… — Рид прикладывает ладонь ко рту и шепотом продолжает: — Слышали о Хамайма-Тауэр? Боргес хохочет: тема явно доставляет ему удовольствие; а кроваво-красные губы Садаф расходятся в улыбке: когда она улыбается, то улыбается вовсю, до десен. Когда она радуется, то до поцелуев. Когда она злится… — То, что Малыш Диего устроил в центре, — это великолепно. — Она кладет ладонь на плечо Боргеса. — Я выпивала за каждый взрыв. Музыка для ушей. Твои мальчики могут оставаться у нас сколько захотят, Диего, я не возьму с них ни рупии. — Она почти мечтательно вздыхает: — Вид рушащейся башни — лучше, чем все деньги мира. Она, конечно, лукавит: по части денег и способов их приумножения Садаф была одной из лучших, но Рид прощает ей это преувеличение, тем более что Боргес сияет от похвалы. — Басир может пойти на принцип, — произносит Рид серьезно. — А ты знаешь, что происходит, когда он идет на принцип… У вас могут возникнуть проблемы, Садаф. — Ну, тогда придется нам поговорить с ним о наболевшем, милый. — Она низко смеется, но в этом смехе больше угрозы, чем веселья. — В последнеевремя он и без того сильно злоупотребляет нашим терпением. Ты слышал? В апреле он попытался вытеснить нас с юга. Показательно убил нескольких моих девочек, — на ее лице отражается эхо ненависти, — и думает, что ему за это ничего не будет. Он ошибается. Я умею выжидать момент. |