Онлайн книга «Зимняя почта»
|
— Нет. — В горле будто застрял ком снега. Ледышки царапали гортань. Ты подтянул колени к груди, обнял их руками и опустил голову. — Не переживай за меня, окно довольно теплое. Найдешь ее, и мы вернемся домой втроем. — А если… — А если нет, то вдвоем. Помнишь, что говорил дед? Никуда не лезь, только смотри, и дорога назад останется открытой. Я сунула ноги в твои ботинки и с силой затянулашнурки. Поспешно, чтобы не передумать, зашагала прочь, но перед тем, как свернуть на Студеную, не выдержала и обернулась. Отсюда, издалека, полукруглое окно странного ресторана выглядело жерлом огромной печи. Над кирпичной трубой разносились искры. Ты по-прежнему сидел на карнизе, и налетевший ветер заметал тебя снегом. 5 — Так себе, конечно, провожатый, — тихо сказала я вслух, чтобы немного себя приободрить. — Когда вернемся, поставлю ему одну звездочку и напишу отрицательный отзыв. Голубь снова куда-то подевался. Улица выглядела так, будто все жильцы одновременно умерли: окна многоэтажек темные, вокруг ни одной привычной вывески, ни звука, кроме тех, что издавала я сама. Новый год наоборот — антипраздник, когда не осталось никого, кому нужны были бы даты, а значит, каждый день одно и то же число одного и того же месяца, возможно, все уже случилось, просто некому сказать об этом. — Ба! — крикнула я, разгоняя тишину. — Бабушка-а! Эхо прыгнуло между стенами и растаяло. — Ба, здесь страшно! Пойдем домой! «О-ой!» — украло эхо. — Пойдем домой, — повторила я тише и вынула руку из кармана. С трудом разжала замерзшие пальцы — на ладони лежали ключи. А что, если бабушка и пошла домой? Ведь в Верхнем Новгороде у нее есть дом — наш дом! «Хр, хр, хр-хр-хр», — ускорилось вместе со мной. Я бежала целую вечность. Мимо проносились одни и те же здания. Казалось, их копируют и вставляют, улица тянется, тянется — и не закончится никогда. Верхний Новгород не хотел, чтобы я добралась до дома. Под ботинком хрустнул одинокий елочный шар. Следующий я перескочила, заметив в последний момент, и провалилась в сугроб. Ветер усиливался. За пару секунд, пока я пыталась выбраться, вокруг намело уже по пояс. В сгустившейся мгле что-то легонько коснулось лица. Щурясь от летящих в лицо снежинок, я попыталась разглядеть, что это было. Ветка? Наш вековой дуб — вот же он, совсем рядом! Кто-то украсил дуб игрушками, и теперь они трепыхались, бились друг о друга и не падали только чудом. Под шапками снега одна из ветвей склонилась так низко, что можно было попробовать за нее ухватиться. — Сюда, — уговаривала я. Тянула руки, но ветер снова и снова лишал меня опоры. — Пожалуйста, еще немного! Можно подумать, дуб меня услышал. Ветка опустилась к самому носу изамерла, покачиваясь. Сверху сидел сизый горе-провожатый. Как только мне удалось закрепиться и выдернуть ногу из снежной топи, он перелетел в галерейку. Точнее, попытался. Бедолага хотел пристроиться на перила, но шипы от птиц кололи лапы, и голубь снова и снова хлопал крыльями, тщетно подыскивая свободное место. — Сейчас, подожди! Как назло, вокруг не нашлось ничего, чем можно было бы погнуть шипы, так что я сняла с себя куртку и растянула ее по перилам. Голубь наконец перестал суетиться и уселся на ткань, поджав лапы. Кажется, он был мне благодарен. |