Книга Другое настоящее, страница 43 – Саша Степанова

– Вот, держи, утром привезли.

Мой заказ из «Икеа», совершенно о нем забыла! Доставка этих несчастных гирлянд в Коммунар стоила бы дороже них самих.

Илья за моей спиной отчаянно зевает и продолжает зевать все то время, что я обуваюсь. При этом он держит в руке телефон и смиренно водит по экрану пальцем, но стоит мне только взяться за куртку, как сонная тишина квартиры взрывается музыкой. Динамик хрипит сотней адских гитар, ни слов, ни музыки не разобрать, я успеваю только сцапать Илью за воротник и вытолкать в тамбур, а Олежка уже ревет из-за двух дверей, и, честное слово, я готова сделать то же самое.

– Прости-и, – причитаю я, но Евы уже нет рядом. Сказать, что мне чертовски неудобно, равносильно тому, чтобы признать, что весной на деревьях появляются листья. Мне хочется провалиться на девять этажей вниз и еще ниже, до самого центра земли. Я хватаю за ручку чемодан, прячу под мышку коробку с гирляндами и выкатываюсь в подъезд, заранее прислушиваясь – тишина. Ильи нигде нет.

Ни в тамбуре, ни перед лифтами, ни в лифте, ни даже внизу.

Теперь я понимаю, что значит «земля уходит из-под ног». Какую-то долю секунды я парю в пустоте, но затем опора возвращается. Привезти человека в Москву и сразу же его потерять!

Я стою с вещами перед подъездом, зорко всматриваюсь в окрестности и соображаю – номера его телефона у меня нет, но можно позвонить Джону. Он, конечно, не знает, подробностей нашей поездки, но меня это волновать не должно. Главное – найти Илью.

«Ева, прости! – печатаю я наскоро в «Уютной квартире». – Это случайность, прости, пожалуйста».

Она что-то долго набирает. Потом, видимо, уничтожает написанное, и в ответ мне приходит только: «Ничего страшного. Но у тебя странная подруга».

Подруга. И ты туда же, что было в моей голове, когда я позвала его с собой?

– Алло, Джон? Это Майя. Скажи, пожалуйста, у тебя есть номер Ильи? Потом объясню. Честно,мне срочно надо. В смысле, только «ВК»? Хорошо, скинь мне ссылку на его профиль. В «Телеграм» скинь. Давай.

Друзья, называется.

С чемоданом и коробкой я иду на пустую детскую площадку – Пап, у меня голова закуужилась!– и сажусь на качель, – А если мы придем вместе? Просто познакомлюсь с твоими родителями. Да, хочу, мы с тобой уже пять лет сидим за одной партой.– несколько лет назад здесь все поменяли на пластик – Пап, мам, это Март, вы его уже знаете,– а когда все сломалось, то на еще один пластик. – В последний раз я видела Марта, когда ему было четырнадцать. А вы знаете, что вы очень красивый мальчик?

Мам, перестань.

– Мам, перестань.

Можно мы немного погуляем в Царицыно?

– Можно мы немного погуляем в Царицыно?

Конечно, вернемся к десяти.

Джон присылает ссылку на профиль Ильи. Я не заходила во «Вконтакте» примерно год. Приходится регистрироваться заново. Пишу «Майя Жданова» из Москвы, без фото профиля и без друзей, пожалуйста.

Где ты?

Темнеет все раньше. Ненамного, но ощутимо. Небо над моей головой наливается чернилами, в окнах загорается свет. Я всегда любила подсматривать в окна. Видела только люстры – рожковые, светодиодные, хрустальные, лампы Ильича, – телевизоры и игрушки на подоконниках. Однажды увидела голого мужчину. Спальный район, середина дня, мужчина с лохматым животом за тюлевой шторкой. Он стоял возле окна с сигаретой и увидел меня тоже. Мы нисколько друг друга не заинтересовали. Только потом, по дороге в школу, я думала – вот мы тут учимся, а они там ходят. Голые. И в этом доме. И в том. Во всех.