Книга Паучье княжество, страница 103 – Мария Понизовская

Вне всяких сомнений, Александр первым был готов бежать за своим вожаком – только голову пеплом посыпать. Такая преданность. Маришке хотелось сплюнуть.

Настя громко фыркнула и отвернулась к окну. Уж для неё прежний сторож точно не являлся достоверным источником сведений. А о «столичном приютском бунте» она, разумеется, предпочитала не вспоминать.

Она молчала. И Ковальчик едва не расхохоталась. Подружка снова собралась «ничего-не-видеть». Сжимала губы. Потому что не хотела больше принимать участие в этом помешательстве.

Что ж, пускай помолчит. Они могут продолжить и без неё. А Настасье всё равно придётся слушать.

– Так ты думаешь, Император и вправду… – Маришка, наперекор внутреннему отвращению к нему и самой себе, посмотрела на Володю почти с нежностью. – Безумен?

Он повернулся к ней, и их взгляды пересеклись. В его глазах плясала подозрительность. А в её, вероятно, – веселье.

– Конечно, безумен. Кому ещё придёт в голову обвинять во всех бедах сирот?– медленно кивнул мальчишка, всё ещё хмуро изучая её лицо. Он ей не верил? Вот незадача. – Он ненавидит нас, это просто очевидно. Улек Тёмный, он ведь тоже из приюта. Как и ближайший его круг. Император боитсяего.

Маришка прикусила губу. Улек Тёмный – полуслепой, откуда и кличка, глава революционеров. Ковальчик вообще-то не знала, что тот был выходцем из казённого дома. Она и не то чтобы особенно интересовалась. Тот был… самым неверным. Из всех неверных.

– Не могу понять только, – продолжал тем временем Володя. – Отчего задержались мы тут так надолго. Везение? Не знаю. Но… наверняка у них там случилось что. Покупателям пора бы уже приехать.

Маришка прикрыла глаза. Эти его предположения – фантазии– вообще-то чудесно вписывались в то, во что ему так нравилось верить.

Идеи революционеров. Заговоры против честного люда. Безумный Император. Да-да. Улек Тёмный так любилсеять все эти слухи. Мерзкий изменник давно продал душу Навьему саду.

И как прелестно всё сошлось в Володиной голове. Какое великолепное совпадение…

Но… пускай так. Кому чудовища, кому работорговцы. Какая действительно разница?

Все гниют от собственных провинностей.

– А что такого могло случиться, что их бы так задержало? – вновь подала она голос, приправив его таким искреннимлюбопытством, на которое только была способна. – Ежели не брать во внимание твои догадки, те же учителяведь действительно всё никак не приедут. Яков их нам обещал, помните? В самый первый день говорил…

Она не стала продолжать. Это было не нужно.Повисло молчание.

Настя принялась теребить подол ночной сорочки, то краснея, то бледнея, поджимая губы так, что те сделались серыми. Маришка стала постукивать пяткой по полу, снова проваливаясь в свои мысли.

– Причин может быть много, – поразмыслив, сказал Александр. Конечно, он ведь у них самый башковитый. – Но придерживаясь Володиных размышлений… учителя, разумеется, и не приедут. Яков-то со всеми этимидолжен быть заодно. Он же такой исполнительный, когда дело касается приказовсвыше. А про работорговцев и покупателеймогу предположить: у них могли случиться накладки с… не знаю…погодой?

Он бросил быстрый взгляд на снежную бурю за окном:

– Или там… может, революционеры прознали и…

– Ну хватит! – перебила его Настя, да так громко, что все головы моментально повернулись к ней. На щеках её темнел нездоровый багровый румянец. – Импег'атог' не выдумал бы такого! Чего ж г'ади?