Книга Маскарад Мормо, страница 99 – Мария Понизовская

Рената с ней больше не разговаривала. Ну и пошла она к чёрту.

Алёна едва не забыла «счастливый» жилет прямо на полу. Но у самых дверей рюмочной её поймала Яна. Всучила жилет и велела подождать их с Ренатой, чтобы рассесться по такси вместе и не торчать на улице в одиночку. Алёна согласно кивнула и… не стала их ждать.

У чёртовой Вики Васильевой случился выкидыш. И отлично.Алёна со школы пробовала колдовать понемногу. В отличие от Ренаты, она в такое верила. Одна бабка у неё в деревне этим промышляла. Зарабатывала хорошие деньги. Алёна тоже могла бы. У неё были способности – она это знала. А то, что случилось с Викой Васильевой… это лишь подтверждало.

И Алёна сделала откуп. Она ведь не забыла? Нет. Не должна была.

Она развалилась на заднем сиденье такси, совершенно игнорируя болтовню водителя. На вежливость не осталось сил. Их не осталось совсем ни для чего. Прижавшись щекой к стеклу, Алёна исподлобья смотрела на плывущие мимо тёплые огни старой Москвы. И – слава всему на свете – не думала больше ни о чём. Глаза закрывались, а город по ту сторону становился всё смазанней. Его улицы и дома, редкие прохожие и фонарные столбы. Алёна боролась с дрёмой из последних сил, но на верхние ресницы будто навесили гири.

Голос, разливающийся в самой глубине черепной коробки, был маминым. И Алёна чувствовала, как совсем против воли уголки губ растягивает слабая улыбка.

Мотив был будто бы знаком и не знаком одновременно. Мелодичный и тёплый, он окутывал как кокон из одеял. В детстве мама часто пела им с младшей сестрой. Гладила по волосам и пела, пела…

Не эту колыбельную. А может, и эту тоже – Алёна уже не помнила. Веки наливались свинцом, а огни Москвы за окном совсем померкли.

Машина дёрнулась, и Алёна со всего маху врезаласьскулой в стекло. Глаза тут же распахнулись, и она, дезориентированная, заозиралась по сторонам. В салоне было темно, если не считать полос света, падающих от лобового стекла на заднее сиденье. Они скользили по мягкой обивке, коврику на полу и коленям Алёны – длинные прямоугольники, чередующиеся с темнотой. Она прижала ладонь к ушибленной щеке, снова глядя в окно. Мимо неслись тусклые фонари и чёрные силуэты деревьев. И тёмные провалы окон домов.

– …Скрасим мы твою печаль, – снова услышала она тихий мамин голос. – Пока зорьки нет в краях…

И оцепенела. Взгляд Алёны примёрз к смазанному пейзажу за окном. Деревья, фонари, тёмные окна. Деревья, фонари, тёмные окна. Она не могла даже моргнуть.

– Ляжем спать в сырых полях.

Мамин голос мурлыкал песню прямо на ухо. И Алёну прошиб холодный пот. Нет. Это не её голос.

Водитель совсем не смотрел на дорогу – Алёна встретилась с его взглядом в зеркале заднего вида над приборной панелью. Вместо того, чтобы сверяться с навигатором, лавировать между машин, он только механически поглаживал руль. И не сводил глаз со своей пассажирки.

Краем глаза Алёна заметила, что и навигатора в держателе вовсе не было. А ведь невозможно было знать этот город наизусть.

В груди разрасталась паника.

Алёна резко опустила голову. Зашарила ладонями по сиденью в поисках телефона. Пребывая на грани истерики, едва соображала. Сколько подкастов «трукрайма»[20]она прослушала? Сколько документалок посмотрела? Водитель – возможно, просто придурок, решивший, что будет забавным её припугнуть. Возможно, просто чудик, не знающий понятия личных границ. Возможно, просто задумался и не смотрит на неё конкретно, а скорее «сквозь». А возможно…