Книга Маскарад Мормо, страница 97 – Мария Понизовская

Весь оставшийся до университета путь Алёну трясло. Сердце, едва успокаиваясь, снова и снова срывалось на бешеный ритм, стоило кому-то сесть рядом в вагоне или пройти мимо по эскалатору. Она смогла выровнять дыхание, лишь оказавшись на улице, на поверхности.

«Всё это… вообще было?»

Бессонница – мучение. И дело было даже не в том, что отсутствие сна и бесконечная возня на постели несколько часов кряду – само по себе пытка. А в том, что после нескольких таких дней-ночей-дней-ночей мозги сбоили. Сама реальность сбоила. Стиралась граница между настоящим и ненастоящим, становилось непонятно, что из происходящего – происходило. А что – причуды воспалённого сознания. И когда Алёна подходила к парадному входу Лингвистического университета, то уже не могла вспомнить даже всех черт странного, сползающего – или нет? – лица.

Центральный корпус обладал тем особенным шармом, что хранят в себе все старые здания. Он нравился Алёне, потому что она чувствовала себя здесь кем-то другим. В первые дни здесь её не покидало ощущение, что она ходит среди декораций фильма. Поскрипывающий паркет под ковровой дорожкой, длинные и пустые коридоры и выгоревшая побелка на неровных стенах. Здесь всегда было холодно. Даже сейчас, хотя за окнами с двойными рамами – всё ещё деревянными – стоял июнь. Алёна шла по бесконечному коридору и чувствовала, как покрываются мурашками руки в широких и тонких рукавах сорочки. И не спасал даже «счастливый жилет» – мужской, крупной вязки, бежево-коричневый с ромбами, как из старых фильмов вроде «Общества мёртвых поэтов» или «Твин Пикс». Алёна отрыла его ещё в сентябре на развалах «Левши» и ходила в нем на все зимние экзамены. Удалось даже сохранить стипендию, тогда-то жилет и получил звание«счастливого».

Алёна быстро шагала по ковровой дорожке, ёжась на сквозняке, гуляющем по этажу. Наушники перекатывались где-то на дне тканевой сумки. Она сжимала ремешок у плеча и в той же руке стискивала телефон, всё ещё выключенный. Она почти дошла до аудитории с жестяной табличкой «Социология», когда вдруг с абсолютной уверенностью поняла – вряд ли сцена в метро вообще происходила. Не было беззвучного смеха и этого «Посмотри на меня». Алёна ведь просто отключилась. Уснула на пару минут прямо в перегоне между «Площадью Революции» и «Арбатской».

Потому что Алёна и не спала толком уже несколько дней.

Когда спустя четверть часа на сидящую на ступенях лестницы Алёну налетели подружки-однокурсницы, она и думать забыла о женщине со сползающим лицом. Только странное тревожное чувство осталось томиться где-то внутри. Впрочем… на фоне всеобщей усталости оно казалось почти незаметным. А уж после объявления о пересдаче по неявке, которым обернулось опоздание, ничего больше не имело значения. Алёна потеряла стипендию. А значит, летом не получится вернуться домой. Значит, летом придётся работать. Здесь – в Москве, ведь в её родном городе работы было не найти.

– Что случилось? – Яна присела рядом. – Почему ты не пришла?

Рената тоже опустилась на лестницу – по другую от Алёны сторону. И молча достала яблоко из кожаного портфеля: ещё одна их винтажная находка на картонках барахолки-«Левши».

– Проспала, – просто ответила Алёна, смаргивая дрёму.

Она почти уснула, пока ждала их здесь – на каменных ступенях, напротив гардероба. После того как Анна Павловна не пустила и на порог аудитории.