Книга Маскарад Мормо, страница 55 – Мария Понизовская

– А что такого? – громко фыркнул со своего места Свиридов.

Любопытно было не ей одной.

Андрей навис над столешницей и стал похож на гончую, готовую вот-вот вцепиться доценту в глотку. Милый Свиридов – он был Дилем просто одержим:

– Разве мат – не одна из древнейших составляющих современного языка?

Аудитория встретила его слова весёлым гудением напополам с недовольным роптанием.

Лена бросила быстрый взгляд на доцента. Глаза его казались стеклянными, как у трупа. Впрочем, доброжелательная улыбка всё равно зазмеилась по губам спустя пару мгновений.

Андрей оглядел амфитеатр, победно расправив плечи. Словно полководец, приветствующий своё славное войско.

– Не то чтобы это оправдывало его использование в моём присутствии, Свиридов, – выражение на лице преподавателя являло привычную и пугающую смесь вежливости и отрешённости. – Или касалось наших занятий.

– Ну, мат – такая же часть истории и этнографии, как и суеверия, например, которые мы здесь проходим. – Лена не видела лица сокурсника, но различала бахвальство, сквозящее в каждом слове. – Мы ведь обсуждаем, откуда всё это взялось, разве нет? Тыща лет прошло, а бабки всё шепчут на воду и гадают на цветочках. И кто им что сделает? Почему тогда мат под запретом?

Андрей многозначительно умолк, снова оборачиваясь к верхним рядам амфитеатра. Оттуда спускались одобрительныешепотки – будто вода по горным порогам.

– Да? – окликнул его Диль. – Продолжайте, Свиридов. Docendo discimus[15], не смею мешать.

Он вышел из-за кафедры и пригласительно кивнул на неё. Андрей, развернувшись, медленно расправил плечи. Лекторий притих в ожидании представления. Диль улыбнулся так ласково, что бледное лицо его стало откровенно жутким. А голос, прозвучавший в следующий миг, был приторным, будто патока:

– Если вам есть, чему научить меня, то прошу. Не сидите же там, не нужно стесняться.

Краем глаза Лена отметила, как довольно поджимает губы Сафаева. Альбина ненавидела Свиридова. Закономерно, они ведь были ужасно похожи.

Молчание было недолгим:

– Я прошу вас выйти, Свиридов, не задерживайте занятие. – Доцент снова указал на кафедру. – Или сюда, или за дверь. У нас свобода выбора, так что вы вольны решить сами.

Парочка девочек на первом ряду услужливо хихикнули. А Лена потянулась к сумке под столом. От стрёкота ламп и их яркого света, а может, от внезапных волнений начинала болеть голова.

Андрей всё же соизволил спуститься и встал за преподавательской кафедрой, воинственно вскинув голову. Он, наверное, старался казаться уверенным. Но его голос дрожал, а на белой ткани рубашки в подмышках разрастались серые пятна.

Острая мигрень стиснула голову, заставив Лену на пару минут выпасть из происходящего. Ларина уставилась в одну точку – на древесный узор, что украшал коричневую столешницу полукруглыми штрихами. Их рисунок был похож на глаза. Она гипнотизировала его, отпивая маленькими глотками травяной сбор из термокружки, в надежде, что станет лучше. А глаза на столешнице гипнотизировали её в ответ.

– …Я пытаюсь сказать, что раньше в этом не было ничего такого!

Громкий голос Андрея эхом отдавался от стен. Он практически кричал. Стоял на самом дне колодца и кричал.

– Ну, в древние времена и…

Ларина оттянула ворот жилета и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки.