Онлайн книга «Маскарад Мормо»
|
«Какого чёрта?» – нахмурилась она, вновь возвращаясь к лицевой стороне. «…Скорми Грише записку с номером стеллажа. Это может случиться опять. Ты найдёшь всё что нужно в комнате Лады, у неё под кроватью. Третья половица от правой ножки у стены. Дождись, пока её не будет в комнате. Храни его там. Ничего не храни у себя. Отец обыскивает твою комнату». Громкий треск заставил Елену вздрогнуть. Крошечное пламя задрожало на фитиле, тени заплясали по книжному стеллажу. Солнцева быстро задула свечу, прислушиваясь к остаточному эху, что катился по этажу. Оно затихло, и анфилада снова погрузилась в тишину. Елена загнанно обернулась на окно, когда наконец поняла, что звук донёсся оттуда. Должно быть ночная «Русла» завершила маршрут, швартуясь к последней остановке. Сквозь полупрозрачные занавески на Елену таращилось кровавое око часовой башни. Солнцева захлопнула книгу и быстро впихнула между других – обратно на полку. Записка Солнцева-младшего осталась внутри. У Елены выступили мурашки за шиворотом и шла кругом голова. Она быстро бросила свечу на полку под подоконником. И шмыгнула на лестницу. Босые ступни не вырвали ни звука – не из ступеней, не из натёртого воском паркета на спальном этаже. «Он оставлял себе послания, – думала она, с головой зарываясь под одеяла, когда очутилась в своей кровати. – Он писал себе записки». Ей было жарко и нечем дышать. Но темнота вокруг казалась безопасной, тяжесть одеяла – успокаивающей. «Отец забирал его воспоминания» – от этого осознания стало жутко. Елена знала несколько способов сделать нечто подобное. Тот отвар, что неофитов заставили пить у корней Крипты – он забирал чувства. Не заставил исчезнуть Поверхность совсем из их головы, но вынудил воспоминания потускнеть, эмоции – выцвести. А без эмоций найти что-то в памяти – сложно. И за последние недели Елена ни разу даже не думалао Поверхности. До нынешнего момента. «Он оставлял послание самому себе, – у Елены от пота сорочка налипла на спину. – Артемий забирал не чувства». Был особый раздел психургии, в котором Солнцева ничего не смыслила. Внушение. Глас. Он был подвластен только одарённым жителям Крипты. Он мог бы заставить сделать что угодно. Во что-то поверить. Что-то забыть. Сопротивляться ему – очень сложно. «Мог ли отец так с ним поступить?» Елена закрыла глаза и тихо заплакала. * * * Ужасная бессонная ночь обернулась не менее отвратительным днём. У Елены не прекращая болела голова – в купели, за завтраком, в материнских оранжереях, куда её изо дня день отсылали, чтобы хоть чем-то занять, чтобы она не могла ничего натворить. Пока занятия в «Веди» не начались – а дед, конечно, хотел бы, чтобы она туда пошла. Но она не пойдёт, сделает всё, чтобы этого избежать. Не снимет траур, закатит истерику. И ему останется только сдаться, потому что Светозара ничто не беспокоило настолько сильно, как облик семьи в глазах криптской общины. И раз он не хочет разрушить эту смехотворную, мерзкую иллюзию, будто всё в порядке, будто ничего не случилось – то не станет давить. Конечно, если не решится применить Глас. От мыслей о внушении у Елены дёрнулась рука. И в следующий миг ей в ладонь вонзил зубы один из плотоядных цветов Веселины. Солнцева зашипела. В оранжерее было полно этих жутких, самовольных растений. И обычно все члены семьи старались держаться от них как можно дальше. Но мать… мать их любила. |