Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 256 – Анаит Григорян

В саду было довольно светло благодаря уличным фонарям. Сейчас, должно быть, было уже два или три часа ночи. Он прошел по влажной от вечернего дождя дорожке к выходу. У самых ворот сада Норито остановился и осторожно, чтобы не пораниться, сунул руку в сумку. Его пальцы коснулись стального лезвия. Он глубоко вдохнул влажный, пахнущий молодой растительностью воздух. Было очень тихо, только где-то срывались с листвы и карнизов крыш капли воды и глухо падали на землю. Из глубины сада доносилось мерное постукивание бамбуковой трубки о край старинного каменного цукубаи – словно звук из мира призраков. Даже машин в этот час не было слышно. Большинство людей сейчас мирно спали в своих постелях, не мучаясь дурными предчувствиями. Утром, когда наступит новый весенний день, они отправятся на свою скучную работу. Разве это жизнь, когда ты не принадлежишь самому себе и вынужден изо дня в день выполнять чьи-то указания, которые защищают тебя от собственных мыслей и страхов? Норито отличался от всех этих людей так же сильно, как отличалась Саюри, похожая на сошедшее в сумрачный мир сияющее божество. Так почему они должны подчиняться тем же законам, что и остальные люди? Почему красота его мамы должна со временем померкнуть, как выцветшая фотография, а затем обратиться в пепел? Это так несправедливо. Не в силах больше стоять на одном месте, он толкнул ворота и, выйдя на улицу, поспешил к парку Ёёги, где нередко прогуливался после школы, специально проехав на автобусе свою остановку и выйдя двумя остановками позже. Ему нравилось, что благодаря размерам парка там не ощущалось столь отчетливо присутствие людей и он мог хотя бы немного побыть наедине с самим собой.

«Приветик, Такамура-кун：）!

Давно собиралась написать тебе письмо, но все никак не решалась. Ты, наверное, каждый день кучу таких писем получаешь! Ты вообще в курсе, сколько девчонок по тебе сохнет? Даже и не знаю, как это я наконец смелости набралась! Сегодня утром посмотрелась в зеркало – обычная школьница, ничего выдающегося. Можно ли надеяться, что ты обратишь на меня внимание? Мы уже столько лет в одной школе учимся, и из класса в класс нас вместе переводят, а ты ни разу даже в мою сторону не посмотрел. Иногда мне кажется, что ты вообще никого не замечаешь и смотришь на что-то, что видно только тебе одному. Может быть такое, что у особенных людей и зрение – особенное? Прости! Сама не знаю, что говорю.

Я не стану подписывать это письмо своим настоящим именем. Подпишусь «Кики», как гася-автомат с любовными письмами – видел такой? Стоит на станции Синдзюку. Только это письмо не из автомата, а самое настоящее, с моими самыми настоящими чувствами. Если догадаешься, от кого оно, то пойдем на свидание? А если не захочешь, просто сделай вид, что не догадался, ладно? Только не выбрасывай мое письмо в мусор и не сжигай его. Помнишь историю того красавчика-самурая, который сжег любовные письма от женщин? Дым от сожженных писем окутал его и превратил в демона. Ты же не хочешь повторить его судьбу?[453]（笑：）»[454]

В ладонь ему ткнулось что-то теплое, и он вздрогнул от неожиданности. Сегодня утром мама приготовила ему в школу бэнто с куриными котлетами, рисом на пару и консервированным тофу коя-дофу,отваренном в рыбном бульоне даси. Куриные котлеты идеальной овальной формы получились пресными, а нарезанный на аккуратные кубики тофу – слишком соленым, и Норито съел только половину обеда. Спеша в фотолабораторию, он, по-видимому, забыл бэнто-бако[455]в сумке, и бродячая собака почуяла куриную котлету.