Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 222 – Анаит Григорян

– Вон он, – шепотом проговорила Юи и рассеянно откусила кусочек сладкого софуто-куриму, – между камнями…

– Да? И правда! – Проследив за ее взглядом, Норито тоже наконец заметил осьминога. – Кажется, он рассматривает тебя, Юи! Ты ему тоже понравилась!

Недовольный вниманием к своей персоне, осьминог пошевелился и подтянул к себе щупальца – когда они начали двигаться, Юи едва не ахнула от того, какими они оказались длинными. Если бы моллюск решил вытянуть их на всю длину, то, наверное, смог бы дотянуться из своего убежища до любого места в аквариуме. Как завороженная, она смотрела на свивавшиеся упругими кольцами мускулистые тяжи, вразброс усеянные круглыми присосками, на глазах менявшими оттенок и форму. Голова осьминога была покрыта извилистыми складками, напоминающими морщины на лбу древнего старца.

– Какой же он огромный…

– Точно! И вкусный, наверное! – усмехнулся Норито.

Он протянул руку к стеклу и постучал по нему пальцами.

– Что вы, разве можно так говорить! – Юи тихонько засмеялась, прикрыв рот ладонью, однако Норито бросил на нее короткий взгляд, в котором вновь читались с трудом сдерживаемые досада и раздражение, и она мысленно себя одернула.

«Ох, Юи, какая же ты глупая. Сколько раз тебе говорили, что нельзя возражать мужчине даже в шутку! Почему ты никак не можешь научиться вести себя уважительно… ты опять все испортила».

Она с надеждой посмотрела на Норито, не решаясь больше ничего произнести, но, к ее радости, выражение его лица смягчилось, и он даже слегка ей улыбнулся:

– А тебе известно, какие раны остаются от присосок осьминога?

– Раны?..

Норито медленно кивнул и потер пальцами тыльную сторону левой ладони. Юи захотелось прикоснуться к его руке, но она не могла заставить себя пошевелиться. Софуто-куриму оплывало в вафельном рожке, грозя упасть сладкой ванильной каплей на пол.

– Как-то однажды, когда я еще в младшей школе учился, мама принесла домой живого осьминога, чтобы приготовить из него юдэдако[416]. Она положила его в миску с водой, из которой он все время пытался вылезти.

– Юдэдако?..

– Да… обычно это блюдо подают в ресторанах, а в супермаркетах осьминога продают уже отварным, потому что дома его очень сложно правильно приготовить. Но моя мама… как бы это сказать… она была просто фанаткойготовки.

Довольно крупный осьминог был, казалось, все еще полон жизни – мама, не доверив это ответственное дело домработнице, специально сама съездила за ним ранним утром на рыбный рынок. Она была домохозяйкой и больше всего на свете любила готовить, посещала разные кулинарные курсы и смотрела кулинарные шоу по телевизору, однако Норито не нравилось почти ничего из того, что она готовила. Наверное, у мамы просто не было таланта, но все вокруг из вежливости или из сочувствия убеждали ее в том, что ее кулинарные произведения превосходны, хотя единственное, в чем она достигла совершенства, так это в мастерстве оформления и подачи блюд. Но восхитительно красивые замысловатые бэнто с героями анимэ или сезонными мотивами, которые она делала для Норито в школу, он ел с большой неохотой – лишь для того, чтобы не чувствовать голода, – и едва ли не всегда больше половины выбрасывал в мусор. Ему было жаль это делать, но еще больше ему не хотелось расстраивать маму, и он делал вид, будто съел все до последнего зерна риса. Трудно сказать, в чем была причина: мама всегда неукоснительно следовала сложным рецептам, но всякий раз допускала какую-нибудь незначительную ошибку: то недокладывала, то добавляла слишком много какой-нибудь специи, а может быть, причина крылась в чем-то другом – как бы то ни было, даже обыкновенные онигири с умэбоси[417]или сэндвичи с омлетом получались у нее то с каким-то посторонним привкусом, то вовсе безвкусные, и, когда Норито не успевал потратить все карманные деньги на гасяпон[418]с роботами из «Гандама», он предпочитал маминым обедам стряпню из школьной столовой.