Книга Пять замерзших сердец, страница 83 – Лора Манель

Анаис готова меня живьем сожрать за то, что я не отвернулась от своей дочери. Будь она матерью, знала бы, что выбора у меня не было. Она швыряет в меня ненависть, которую теперь чувствует к Катрин, называет ее «недостойной дочерью». Я все понимаю и соврала бы, сказав, что горжусь старшей дочерью. Моя гордость умерла. Остались поддержка, безусловная любовь и чувство вины, возникшее помимо моей воли и никуда не уходящее. А еще стыд, затопивший душу.

Воскресенье, 1 июня 2003 г.: конец долгого уикенда

В четверг был праздник Вознесения, и в пятницу никто не учился (другие коллежане, лично мне все равно…), а уикенд растянулся на четыре дня.

Папа работал (ему многое нужно наверстать). Сначала он хотел превратить меня в няньку для младшего брата, но я наотрез отказалась. Полный отстой – заниматься Фло, когда друзья гуляют по пляжу! Я предложила папе договориться с бабулей, он согласился, и она приехала. Наши с ней отношения потеплели: мы не говорили об арестантке – ни к чему затрагивать темы, которые тебя злят.

На Троицу, в следующий уикенд, мы с Фло проведем у Жо три дня. Мы давно не виделись, так что она довольна. Я тоже (чуть-чуть). Мне очень нравится Ла-Флот и в первую очередь Сен-Мартен, я люблю ездить на велосипеде в Ла Мартиньер за мороженым, плохо только, что рядом нет никого из друзей…

С четверга я каждый день виделась с Максимом. Иногда мы были только вдвоем, в другие разы – с компанией. Он вел себя очень мило, а когда мы целовались, в животе у меня порхали бабочки. В субботу и воскресенье дома я провела мало времени, и папа это заметил (как и мою «особенную» улыбку) и подозрительно на меня косился, как будто чуял подвох. Он даже решился спросить: «У тебя появился друг?» Я покраснела. Что-то пролепетала. Короче, он понял. Я подумала, сейчас заведет нравоучительную шарманку («Будь осторожна», «Не забывай об аттестате», «Учеба важнее всего» и т. д. и т. п.), но он воздержался. Наверное, решил: «Ладно, пусть, у нее хоть настроение исправилось», – и был прав. У меня даже аппетит появился. Какой-никакой.

У Анаис отношения! Моя дочка больше не маленькая девочка. Иногда – возможно, по причине нашей беспокойной жизни – мне кажется, что я не замечаю, как она растет. И тем не менее… Конечно, она повзрослела. Анаис меняется, в ней не осталось ничего от ребенка. Я ищу в ее лице черты смешливой светловолосой девчушки с лукавыми глазами и не нахожу. Волосы потемнели, глаза тоже, как и вся она. Если карие глаза зажигаются, то гневом. Веселая малышка стала непримиримым подростком, чей гнев тлеет внутри, как угли, и готов вспыхнуть в любой момент. В глазах Анаис горят пламя революций, жар мятежа, риск взрыва.

Все мы знаем, почему моя дочь так изменилась. Дело не только в переходном возрасте. Дело в Катрин. У Анаис появился друг, деталей я не знаю: она не рассказала, а я не спросил. Не знаю, влюблена моя девочка или нет. Катрин загоралась мгновенно, она женщина страстная, неотразимая. Любовь – странная штука. Нет, странно другое – как можно, любя, вдруг разлюбить? Постепенно или сразу. Мне кажется, я разлюбливал Катрин постепенно, пока она находилась в предварительном заключении, и сам того не осознавал, а процесс довершил дело. При этом я никогда не испытывал к ней ненависти. Ни тогда, ни сейчас.