Онлайн книга «Пять замерзших сердец»
|
– У тебя все хорошо, крошка? (Уточню: он уже четыре года не называет меня крошкой!) – … – Сложно приходится в коллеже? (Я киваю.) – Директор звонил мне. Мы встречаемся завтра днем. Необходимо найти решение. (Они явно сговорились. «Найти решение» – цель дня.) – Ясно. Он вышел из комнаты. Лично я вижу следующие возможные решения: уехать из Ла-Рошели, сменить регион (а может, и страну), фамилию (личность)… короче, всю жизнь. Сменить мать – в идеале (не думаю, что получится). Натали Я вернулась в Гренобль в глубоком горе и со стыдным ощущением, что дезертировала. Но я должна была уехать, выйти на работу, вернуть свою жизнь – и сделала все это, но не преуспела. Все кажется мне странным, лишенным смысла. Разве жизнь может вернуться в прежнее русло теперь, когда мою любимую сестру заперли на ближайшие двадцать, а то и тридцать лет? Я даже не смогла увидеться с ней. После оглашения приговора полицейские увели ее в наручниках. Прямиком в тюрьму – и никакого прощания. Мы словом не перемолвились. Я буду писать ей чаще, чем раньше, обещаю. И надеяться на регулярные ответные звонки. Вчера я разговаривала с Анаис. Она не пошла на занятия, ей не хватает сил встречаться с соучениками, она ведь теперь «дочь преступницы». Я понимаю племянницу. Никто из моих коллег не в курсе. Никто не связал Катрин Дюпюи со мной. Это было несложно: я ношу фамилию Лемер. Громадное облегчение. Дело не в статусе «сестры убийцы». Катрин – моя сестра, чтобы она ни сделала. Я многим ей обязана. Но вопросы… Не хотелось бы мне противостоять любопытству окружающих, их попыткам понять, спрашивая «Как живешь?», замечать в глазах искорку неуместного, даже неприличного возбуждения. Но Анаис живет в Ла-Рошели и носит ту же фамилию, что и женщина, которую несколько дней назад осудили за убийство. Анаис в ярости, она злится на мать, считает себя несправедливо обиженной. В некотором смысле я ее понимаю. Анаис чувствует себя преданной. Это хуже разочарования. У нее будет долгий и трудный траур. Ее мать жива, но отсутствует, ее образ начал стираться, тускнеть, от него фактически не осталось ничего, кроме сумбура. Я беспокоюсь о том, что будет с Анаис, Флорианом и бедным Марком. Он, должно быть, валится с ног от усталости и душевно опустошен. Анаис Среда, 26 марта 2003 г.: преждевременная старость, неустойчивая семья и «решение» Сегодня приехала бабуля Жо. Будет пасти нас. В основном Фло, ему без нее никак. А у нас назначена встреча с директором. Я едва узнала бабулю. Ну ладно, это преувеличение, и все-таки… Когда такое случается, говорят: «Она вмиг постарела на десять лет…» Жо показалась мне очень хрупкой, высохшей и вся покрылась морщинами. Наверное, выплакала все слезы. Выглядела отсутствующей в собственном теле и с головой явно не в ладах. Во всем виноват процесс. Мы изменились – и тетя, и папа, и я. Получили чертовскую затрещину. Мы никогда не вернемся к себе прежним. Никто не опомнится, я это знаю. Я думаю о матери и сильнее, чем когда-либо раньше, злюсь на нее. Наверное, даже ненавижу. Она все изуродовала. Зачем? Этот вопрос не идет из головы. Была недостаточно счастлива с нами? Не хотела каждый день встречать нас из школы, видеть, как мы растем, отмечать наш рост на косяке двери в ванную, готовить для нас, праздновать дни рождения, брызгаться, купаться в море, стрелять из сарбаканов 14в канун Нового года, пировать в хорошем ресторане, ездить в отпуск, получать цветы от папы? Нет? Она предпочла отказаться от всех этих радостей? |