Книга Пять замерзших сердец, страница 65 – Лора Манель

Натали уехала вчера, и мне стало легче. Я плохая мать? Конечно… Для нее – плохая, вне всякого сомнения. Нам никогда не было просто, наверное, потому, что сразу после ее рождения я потеряла мужа. Наверное… Натали была младенцем, а я – сломленной женщиной. Любимый человек решил бросить нас. Меня. Радикальным способом. Я не поняла, когда что-то сломалось, и осталась одна с двумя дочерями, бессильная, до краев наполненная единственным чувством – горем. Впала в депрессию и позволила дочерям расти «как получится». Они справлялись сами, словно полевые цветы, каждая нашла, за что зацепиться. Моим убежищем стала работа. Катрин заботилась о младшей сестре вместо меня: утром помогала одеваться, отводила в школу, проверяла уроки, а вечером иногда готовила ужин. Я никогда не удалялась от детей на большое расстояние, но была… как бы это сказать… матерью «урезанного» типа. Недостаточной.

Когда Катрин отправилась учиться, мы с Натали остались вдвоем. Все между нами получалось неловко и как-то неочевидно. Наша связь укрепилась позже… не помню когда и как. Потом Натали тоже уехала, и я почувствовала скорее раздражение, чем боль. Сожаления начались позже. Я стала чаще звонить ей.

Итак, я не была хорошей матерью, но очень надеюсь, что со временем исправилась. А вот бабушка я отличная, всегда помогаю внукам, поддерживаю их.

Если бы у Натали были дети, мы бы сблизились, но их нет, а жить она уехала на другой конец Франции. Увеличила существующую между нами дистанцию. Сознательно. Как будто хотела подчеркнуть: «Я в тебе не нуждаюсь».

Натали уехала, а мое отупение никуда не делось.

Понедельник, 24 марта 2003 г.: три дня после Апокалипсиса

Мне бы очень хотелось притвориться, что мы уехали на долгий уикенд на солнечный остров, чтобы объяснить отсутствие на занятиях в коллеже, но все прекрасно знают, почему меня не было. Ученики, преподаватели – все скопом.

«Черт, она и правда это сделала, твоя мамаша!» – крикнула одна дурища из третьего…

И получила затрещину. Само собой вышло. Я была готова разобраться с каждым провокатором. Меня сцапали и отвели успокаиваться в медпункт, но я чувствовала, что надзиратели на моей стороне. В их глазах я увидела жалость и сочувствие и сразу поняла: им известно больше, чем хотелось надеяться. Всю субботу с воскресеньем мы сидели дома: так велел папа. Были в безопасности, вдали от журналистов и любопытных глаз. Не помогло – все черным по белому прописали в местных газетах: «Тридцать лет заключения для Катрин Дюпюи!» Флавия показала мне статью. Не первую и наверняка далеко не последнюю. Я оказалась в центре внимания и снова сгорала со стыда. Она призналась, а у меня та же фамилия. Хочется телепортироваться в глухой угол и сменить личность. Или даже никогда не родиться.

Я вернулась из коллежа, задаваясь чуточку вульгарным вопросом: где и когда все пошло наперекосяк? Как мать может сотворить подобное? Нормальная не может. Нормальная мама ласкает, воспитывает, поддерживает… учит. Нормальная не пилит сук, на который усадила своих детей. Нормальная мать не убивает жену любовника (об этом я много чего могу сказать). Тем более преднамеренно, хладнокровно. Нормальная мать не убивает другую мать.

Моя мать точно ненормальная, хотя эксперты на процессе не признали ее сумасшедшей. Нашли какое-то там расстройство, но ничего серьезного. Просто перегорел один из предохранителей. Я поняла не все. Папа наверняка знает больше. Мой папа знает все. Поэтому он такой грустный. Очень хочется задать ему массу вопросов, но пока не стоит. Рано. Пусть переварит. Надеюсь, в нужный момент он не скажет, что я слишком мала, что есть вещи, которые мне не следует знать, что это взрослые истории. Мне пятнадцать лет. Через три года я стану взрослой.