Книга Пять замерзших сердец, страница 39 – Лора Манель

Да, я немножко привыкла, я держусь, говорю себе: «Она в конце концов выйдет…» – и, как бабуля, не хочу даже думать о суде. Иногда меня так и подмывает самой найти настоящего убийцу и сказать ему, что он гад, но если бы я знала, кто он, то и легавые были бы в курсе.

1 января 2002 г.

С Новым годом, дорогая мамочка! Я загадал желание, чтобы ты как можно скорее вышла из тюрьмы. Мне тебя не хватает.

Целую.

Флориан

Сегодня 26 февраля 2002-го. Прошел год. Год назад опрокинулась наша жизнь, утром понедельника в конце февраля. Год назад Катрин забрали из дома в комиссариат и выпустили один раз, чтобы перевезти в тюрьму. Год в заключении. Год без нее. Год… Я каждый день думаю о ней, о том, в чем ее обвиняют, о том, какой могла быть наша жизнь без всего этого. Я часто пытаюсь вообразить год, в котором не было ни стыда, ни граффити, ни писем с угрозами, ни смены статуса, ни праздников и отпуска без нее… Не знаю, мог бы хоть один день или час этого года оказаться именно таким. Конечно нет. Все наши действия, мысли, даже воздух, которым мы дышали, несли на себя отпечаток рокового 26 февраля. Оно в нас, где-то там, внутри, и повсюду в каждодневной жизни. Отсутствие Катрин мешает. Ломает существование. Я не могу привыкнуть к пустоте в доме, где остался ее фантомный след. Катрин нет с нами, но она повсюду. Она живет у меня в голове. Особенно ночью. Мне снятся кошмары – разные, навеянные страхами и волнениями.

Год назад изменилось наше положение в обществе и в кругу друзей. Сначала это едва ощущалось. Окружающие нам сочувствовали, справлялись о новостях, заверяли о поддержке, говорили, что верят в невиновность Катрин. Постепенно градус сочувствия падал, звонки стали реже, как и приглашения в гости. Говорят, друзья – настоящие друзья – познаются в трудные моменты жизни, они не отступаются и всегда готовы выслушать. Заключение Кэт постепенно произвело отбор. Остались лучшие. Но… Все не так. Пустой стул за столом. Я чувствую себя холостяком на вечеринке женатых пар. Я незваный гость, чужак. Атмосфера изменилась. Я изменился. Над моей головой витают вопросы: «А Катрин виновна?», «Как ты справляешься?». И еще один, который никто не осмеливается задать вслух: «Что будет, если Катрин признают виновной?»

Перед детьми я держу лицо. Делаю вид, что надеюсь, но почти уверен, что нас ждет суд присяжных. Мэтр Дерикур регулярно встречается с Катрин в тюрьме и на допросах, он говорит, что расследование продвигается, но, стоит мне высказаться в том смысле, что полиция нашла кого-то более виновного, чем Катрин, адвокат взмахом руки умеряет мои надежды. Как будто хочет сказать: «Спокойнее, господин Дюпюи, не заноситесь!» Он знает больше, чем сообщает, но я не хочу клянчить информацию: у юриста свои резоны… Иногда я до дрожи пугаюсь, подумав, что Дерикур защищает меня от правды, которую я не готов услышать. Никогда не был терпеливее, чем в последние месяцы. Вынужденно… Ожидание составляет смысл нашего теперешнего существования.

10 апреля 2002 г.

Дорогая мамочка!

Спасибо за письмо ко дню рождения! Я обрадовался в понедельник, когда получил его. Люблю твои письма. Я веду себя хорошо, учитель меня хвалит. Наверное, я перейду во второй класс. Мне восемь лет, и я пишу тебе сам. Надеюсь, ошибок в словах сделал немного. Папа водил меня в кино на «Монстров и Ко», это было гениально.