Книга Пять замерзших сердец, страница 34 – Лора Манель

Во время допроса я старалась скрыть страх, у меня дрожали руки, так что один из офицеров даже спросил несколько раз, все ли в порядке. Я назвала себя впечатлительной натурой, объяснила, что вся эта ситуация – арест сестры, трудности в семье, допрос – вгоняет меня в сильный стресс. Он сделал вид, что верит, но все-таки трижды задал один и тот же вопрос, меняя формулировку: «Сестра делилась с вами намерениями?», «Вы были в курсе?» и т. д. Я отрицала, и мне хватило дерзости заявить, что они обращаются с Кэти, как с преступницей, хотя до приговора суда она считается невиновной. И добавила: «Никто в окружении сестры не верит, что она совершила это гнусное преступление».

Я сделала все возможное, чтобы защитить ее, и, надеюсь, была максимально убедительна, хотя почти уверена, что моя сестра – убийца.

Во время свидания в тюрьме я, естественно, не могла поговорить с ней откровенно – боялась, что нас могут подслушивать, – но все прочла по ее глазам. Она это сделала. Перед отъездом в Гренобль я зашла к Марку и детям, но пробыла с ними недолго, сославшись на срочное дело. Я отказалась от предложения провести день вместе и поняла по взгляду Анаис, что она разочарована и не понимает в чем дело. Мне стало не по себе, было неловко перед Марком, я боялась, что он вытянет из меня правду.

Я всегда прекрасно относилась к Марку. Мама права, он хороший, правильный человек, но Катрин – сложная натура… Не думаю, что он видел ее темное «Я», и не хочу открывать ему глаза, рассказывать, чем она занималась, когда он был на работе, а дети в школе.

Я почти сбежала из Ла-Рошели и возвращалась в Гренобль с растущим чувством тревоги в душе. Смотрела на отражающееся в зеркале лицо похожей на меня женщины, которая кажется… трусливой и эгоистичной. Я чувствую вину и, буду честна, стыд. На мне лежит ответственность. Не перестаю спрашивать себя, что было бы, восприми я слова сестры всерьез. Возможно, я должна была поверить в угрозу, вслушаться в интонацию, оценить уровень ее страдания. Нужно было разубедить Катрин, заставить ее сходить к психологу или даже к психиатру. Предупредить Марка, в конце концов… И ничего бы не случилось. Она бы не устранила невинную соперницу. Не попала бы в тюрьму. Семья и дети не пострадали бы от последствий ее поступка и были бы счастливы. Беатрис Лансье, ее семья и дети не знали бы горя. Моментами я чувствую, что виновата в гибели этой женщины, и готова сломаться.

Пятница, 6 июля 2001 г.: конец, начало

Вчера завершилась LoftStory 10. Конец эпохи. Странно будет больше не смотреть его каждый день. Сначала я, по определению Па, «проявляла скептицизм». Мне даже не нравилась концепция! Кто они, все эти люди, эти психи, готовые прожить взаперти семьдесят дней? Я назвала бы их тяжелобольными. В голову невольно приходило сравнение с моей арестованной, отрезанной от мира матерью. Только она сидит гораздо дольше, и я не знаю, когда это кончится. И мама не сама выбрала подобную «пьесу», площадь ее тюрьмы не 225 м², стены там серые, бассейна нет. Не похоже на летний лагерь с сумасшедшими затеями и безудержным весельем.

Маму не снимают и не показывают по телевизору (тем лучше, что не показывают!). Короче, ничего общего, если не считать опции «взаперти».

И все-таки я начала смотреть. Как и все остальные. В коллеже каждый день обсуждают шоу. «Что скажешь о Стиви?» – «Я обожаю Дельфину, а ты?» Мы спорим и хохочем. Учебный год закончился неделю назад, а Loft – вчера. Все когда-нибудь кончается, пора ехать на каникулы. Папа решил отвезти нас на Фуэртевентуру, один из Канарских островов. Мне не терпится. Уехать, сменить обстановку. Это позволит нам перевернуть страницу? Нет! Когда вернемся, мама по-прежнему будет в тюрьме. Ничего не изменится, но папа пообещал сделать все, чтобы мы хорошо провели время. Втроем, как будто родители в разводе… По-моему, он хотел сказать, что мы имеем право ненадолго забыть о маме. На две недели. Как будто это возможно… Ладно, в любом случае она позвонит на папин телефон, а мы ей напишем. Он хотел, чтобы мы не чувствовали себя виноватыми в том, что продолжаем жить, развлекаемся, смеемся. И не думали о ней дни напролет. Как будто вынесли маму за скобки (папино определение).