Книга Пять замерзших сердец, страница 121 – Лора Манель

Я часто хотел рассказать тебе… но Анаис это не нужно, а ты впадешь в тоску, стоит мне завести разговор о ней (или не завести, так что мне не просто приходится).

Вчера я сказал сестре, что все знаю о твоей жертве: кто она была и почему ты ее убила. Я ни с кем не делился этим «тайным знанием». Сначала даже верил, что журналисты напридумывали ужасов, но они были единодушны… Тебе я тоже не сказал. Уверен, ты думаешь, я до сих пор не в курсе. У меня такой вид, что легко ошибиться. Анаис утверждает, что я надеваю маску, когда еду к тебе на свидание, что я притворяюсь или играю роль. Она ошибается. На самом деле, когда я смотрю на тебя, вижу любимую мамочку. Но когда тебя нет рядом и я думаю обо всем сам с собой, вижу другую женщину. Ту, которой ты была в день убийства. Если ты и… другая ты, но я видел только ту, что меня устраивала. Ту, что я люблю. Скажу честно: я до сих пор не верю, что ты сделала такое. Как ты могла? Анаис утверждает, что у тебя злобный двойник. Я его даже рисовал. Иногда в образе женщины с двумя лицами, а иногда в виде книжки с картинками, при перелистывании которой возникает иллюзия движущегося изображения. Твое лицо изменялось и постепенно превращалось в сатанинскую рожу.

Мы говорим об этом с Анаис. Бывает, пересказываем друг другу наши кошмары, хотя теперь оба видим их реже. Ей однажды приснился сон, что ты пытаешься убить ее ножом. Со мной такого не случалось. Ты бы никогда не сделала ничего подобного. Она считает, что сон навеян твоим к ней отношением. Ты злишься на Анаис, мама, и думаешь: «Раз ты не хочешь со мной видеться, лучше вовсе исчезни!» Эта ужасная глупость нас очень насмешила. Анаис прекрасно знает, как ты страдаешь в разлуке с ней. Хотелось бы утешить тебя, успокоить, но я не в силах: сестра слишком упряма, чтобы простить.

Я тебя сразу простил и не злился, потому что всегда знал: то, что ты сделала, не было направлено против нас.

Флориан

Америка ликует. Барак Обама выиграл выборы. Исторический момент! Символ! Какой мужчина! Само благородство. Я смотрел на него весь вечер в легком ошеломлении. С ним возрождаются надежды. Неожиданно для себя хочешь верить в будущее.

Я смотрел на Мишель Обаму и думал о Катрин. Я постоянно о ней думаю, хоть она и отошла на задний план моей жизни. Мне интересно, следит ли она за новостями, осознает или нет, что мир движется вперед без нее. Замечает ли моя бывшая жена, что колеса крутятся и, когда она выйдет на свободу, очень многое изменится? Она, конечно, наблюдает за течением жизни на маленьком экране, но не становится участницей событий. Катрин находится по ту сторону тюремных стен, вне нормального мира, и я понятия не имею, что из увиденного по телевизору она удерживает в памяти, с кем обсуждает свои впечатления и восприятие свободного существования.

Катрин больше не звонит мне и не пишет. Связь между нами исчезла. Жозетта ничего не рассказывает, если я не задаю конкретного вопроса. С Фло мы говорим о Катрин откровеннее и подробнее, особенно по вечерам в субботу или воскресенье, после свидания в Ренне. Сын сообщает мне новости, описывает, как они провели время вместе. Иногда мы вспоминаем прошлое. Он обожал, когда она отводила его в школу и забирала после уроков, когда они играли в парке Шарюйе, а потом, дома, пекла ему блинчики и смеялась, если роняла один на пол. А еще она рассказывала ему истории и учила рисовать кошку… Фло улыбается, и я изумляюсь тому, как хорошо он справляется с ситуацией. Судя по всему, душа моего сына пострадала меньше, чем у Анаис, взбунтовавшейся против всего мира. Фло крайне редко вспоминает те ужасные события. Он относится к ним как к истине, с которой сумел сторговаться, и с тех пор держит на расстоянии, молчаливо и благоразумно принимая ее.