Книга Вианн, страница 75 – Джоанн Харрис

Мы со Стефаном встали в очередь, а Помпонетт, которая шла за нами, отправилась исследовать пространство за фургоном.

– Котят топили, – пояснил Стефан, проследив за моим взглядом. – Только она и выжила. Однажды она чуть не откусила мне палец. Но теперь мы добрые друзья, потому что она чувствует себя в безопасности.

– Она не потеряется?

Он покачал головой.

– Она всегда возвращается. Любит чечевицу.

Мы ждали своей очереди, и я наблюдала за людьми, которые брали пищу. Одни из них были бездомными, это было ясно по их виду. Другие – просто в пути. Кое-кто знал Стефана, и они обменивались кивками и бормотанием. Некоторые с подозрением разглядывали меня. Большинство не смотрели в глаза.

– Тарелку верните, пожалуйста, – сказал юноша в фургоне, протягивая мне мою порцию и чапати, завернутый в кусок бумаги. Я заметила, что он смотрит на мои руки, и осознала, что они вымазаны рассыпавшимся содержанием баночки Ги с шоколатлем. Аромат приправы все еще витал в холодном сыром воздухе, навевая ностальгию.

Я улыбнулась юноше.

– Спасибо. Меня зовут Вианн. А вас?

Он явно удивился. Возможно, не привык, что кто-то видит в нем не просто источник еды.

– Бал, – наконец сказал он. – А это моя мать, Абани.

Дал был вкусным; теплым и сытным. Я зачерпывала его чапати. Я обратила внимание, что Стефан ест своей ложкой, которую достал из кармана, и отложил немного для Помпонетт. Кошка с урчанием слопала свою порцию. Остальные унесли еду кто куда: в переулок, на закрытую автобусную остановку, в сквер за железнодорожной станцией, который я уже успела заметить.

– Другие никогда не возвращают тарелки, – сказал Бал, когда я принесла ему свою миску. – Вечно бросают их где попало. Иногда жалуются, что в еде нет мяса. Как будто мы недостаточно стараемся.

Абани строго посмотрела на него и произнесла что-то на хинди.

Бал с возмущенным видом промолчал и вернулся к своему котелку с далом, который уже почти опустел. Я подумала, что оба они выглядят очень усталыми: юноша в футболке и выцветших джинсах, женщина в темно-красном шарфе, соскальзывающем с седеющих волос. Они делают это каждый день, подумала я. Каждый день в новом месте.

– Я поищу, – сказала я им. – Посмотрим, сколько смогу найти.

Я отправилась на поиски брошенных тарелок и с помощью Стефана отыскала все до единой. Помпонетт охотно составила нам компанию в надежде на остатки еды. Абани дала ей кусок свернутого чапати, который кошка утащила под фургон, чтобы съесть.

Бал осторожно улыбнулся.

– Спасибо, – сказал он. – Ты меня выручила.

– Давно вы этим занимаетесь?

Бал смотрел, как последние едоки растворяются среди дождливых улиц.

– Это начал мой отец, много лет назад. Это был его фургон. Он разрисовал его. Он говорил нам, что смысл молитвы – наполнять мир добром. А не сидеть в нарядной одежде и слушать, как кто-то вещает о жизни после смерти.

– Ваш отец был хорошим человеком.

Внезапно у меня слезы навернулись на глаза. Небывалое дело. Я никогда не плачу. Но у маленькой Анук есть свое мнение о происходящем, и иногда она настойчиво его высказывает. А запах из баночки с приправами так и висит в воздухе, словно воспоминание: теплый, сладкий и щедрый, как доброта незнакомца.

Наполнять мир добром.Не идеями и молитвами, не проповедями. Я думаю о матери, которая почти агрессивно учила меня заботиться о Самом Главном Человеке, потому что никто другой не позаботится,как повторяла она с ломким и скрипучим смехом, похожим на клекот чаек. Но наполнять мир добром– это кажется таким правильным, таким простым! Делать мир лучше с помощью обычной чечевицы, муки и любви.