Книга Вианн, страница 74 – Джоанн Харрис

Я заглянула в корзинку и увидела большую пушистую черно-белую кошку, которая сердито смотрела на меня через сетку.

– Если хочешь есть, я знаю одно место, – продолжил мужчина, подходя поближе. – Индийский фургон. Он приезжает раз в неделю. Вполне съедобно. Если любишь чечевицу.

Я опешила, но меня тронула его доброта.

– Спасибо, – сказала я. – Просто кто-то вчера украл мою сумку. Выпотрошил и бросил в этом переулке.

Мужчина посмотрел на баночку.

– Что это?

– Приправа. Я добавляла ее в еду, когда готовила. Когда готовлю.

Никакого прошедшего времени. Я снова буду готовить, в этом городе или в другом. Я плотно закрыла баночку с приправой и убрала в карман. Просто на память, подумала я. Щепотка солнечного света.

Стефан пожал плечами.

– Что ж, фургон с чечевицей приезжает в полдень каждый день. Прямо за вокзалом. Еда непривычная, конечно, зато горячая. Все лучше, чем Miséricorde.

О да. К католической благотворительности прилагается высокомерие на гарнир. Мы с мамой часто с этим сталкивались во время наших странствий. Я аккуратно собрала свои вещи в дорожную сумку, проверив, все ли карты на месте. Мужчина с кошкой наблюдал за мной, пока я пересчитывала старший и младший арканы, небрежно разложив их дугой на своих разграбленных пожитках.

– Ты играешь в карты?

– Это не игра. Это чтобы…

– Предсказывать будущее. Знаю.

Он шагнул ближе.

– А мое предскажи?

Я ощутила его запах: мокрая шерсть, застарелый табак, въевшийся пот, а поверх всего – нежная горечь рассыпанного шоколатля, ностальгическая, как аромат осенней листвы.

– Они скажут, что я качусь прямиком в ад.

– Я не верю в ад, – ответила я.

– Поверишь, если пробудешь здесь достаточно долго.

Он весело улыбнулся, показав редкие зубы.

– Ты, наверное, только что приехала в Тулузу?

Я кивнула.

– Меня зовут Вианн.

– Ну давай, Вианн. Что меня ждет?

Мы с матерью часто гадали за деньги во время наших странствий. Всем интересно узнать свою судьбу; даже тем, кто в это не верит. Так что я взяла его за руку, улыбнулась и разложила карты на привычный манер. Мать называла этот расклад «Древо жизни».

Десять карт в три столбца; настоящее, прошлое и будущее. Легко найти связи; легко пробудить воображение.

Мы не читаем карты,говорит мама; мы читаем их реакцию на них. Мы видим, как вспыхивают их глаза, как едва заметная рябь пробегает по лицам. Мы используем цветные картинки, но могли бы использовать что угодно: блюдце с чернилами, миску с исходящим паром кипятком, дым, поднимающийся от свечи. Люди показывают больше, чем думают. Их прошлое – открытая книга. Отшельник. Влюбленные. Шестерка мечей. Колесница. Четверка кубков…

– Погоди.

Это не его карты. Это мои. Я позволила себе отвлечься. Я столько месяцев читала карты для себя, что теперь они слетаются на мой голос, словно птицы в ожидании крошек. Я еще раз снимаю колоду. Перемена. Шестерка мечей. Башня. Смерть.

Стефан косится на меня.

– Отлично. Как раз то, чего я хотел.

Я улыбаюсь и убираю карты.

– Прости, Стефан. Не получится. Я сейчас совсем не о том думаю.

Он пожал плечами, открыл корзинку и выпустил Помпонетт.

– Тогда чечевица. Идем со мной.

5

15 октября 1993 года

Фургон с чечевицей оказалось легко найти. Он был разрисован крупными оранжевыми цветами. Внутри юноша лет восемнадцати накладывал желтый дал в разноцветные пластиковые тарелки, а женщина – его мать – готовила на плитке чапати. У обочины выстроились три десятка людей, которые более или менее терпеливо ждали своей очереди. Одни держали хозяйственные сумки со всеми своими пожитками, другие кутались в толстые пальто. В основном мужчины, но я заметила двух женщин, обе старше меня. Одна сидела в инвалидном кресле, другая везла ее и гору багажа.