Книга Вианн, страница 136 – Джоанн Харрис

Аромат шоколада начинает наполнять дымный воздух бистро. Он пахнет зимними вечерами у камина, зефирными закатами, снежками и смехом. Лоик готовит это элементарное блюдо на свой лад, но это кухня Марго, и здесь ощущается ее присутствие. Я почти вижу, как меняется освещение, цвета сливаются, карты ложатся на свои места. Блики света поднимаются с пола, как пузырьки в аквариуме.

– Горячий шоколад готов.

По залу прошел общий вздох – еле слышный, но ощутимый. Ммммм.

– Мне его не хватало, – сказала Маринетт. – Я пробовала приготовить его на твой лад, Вианн, но получалось совершенно не то.

– Я не прочь выпить чашечку, – сообщил Тонтон, который кормил пса кусочками сахара. – На улице холодно. Мне нужно набраться сил.

Один за другим завсегдатаи протягивали чашки. В этом таинственном свете они напоминали детей, которые любуются фейерверком, запрокинув восхищенные лица в отблесках разноцветных огней. Лоик разливал горячий шоколад, сияя от удовольствия. Он как раз отправился на кухню за мадлен, когда дверь бистро распахнулась, впустив запах моря, машинного масла и горящего дерева. Вошел мужчина. На мгновение я увидела его силуэт на фоне двери – фигуру в темном пальто.

– Луи!

Все повернулись к нему, когда он вошел в зал, и я увидела его реакцию на атмосферу и уютный запах шоколада.

– Я так рада, что ты вернулся. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – холодно произнес он. – Врачи сказали, это просто стресс. Меня оставили в больнице, чтобы сделать анализы.

Он сардонически взглянул на меня.

– А ты, наверное, решила, что я при смерти?

– Мы все переживали за тебя, Луи.

– Что ж, как видишь, я в порядке.

– Эмиль присматривал за бистро. И…

Я увидела, как он помрачнел. Повисла тишина. Лоик стоял в дверях кухни с тарелкой мадлен.

– Кто пустил егона мою кухню?

– Лоик помогал нам, Луи, – сказала я. – Без него мы не справились бы.

– Мы приготовили писсаладьер, – сообщил Лоик с широкой открытой улыбкой. – Вианн кладет в него шоколад. А это шоколадные мадлен и…

Луи повернулся ко мне, пылая от злости.

– Это ты. Ты все подстроила. Разыскала его и решила заманить меня в ловушку.

– Луи…

Я взяла его за руку.

– Это твой сын. Он имеет право знать тебя.

Он отдернул руку.

– У меня нет сына. Кто бы он ни был – я не хочу его видеть. Не смей с ним дружить или вдалбливать ему дурацкие идеи. Поняла?

Я поняла. Я вижу тебя насквозь, Луи. Вижу огненное знамя, сплетенное из ярости и сомнений в себе. Но особенно отчетливо я вижу страх – страх человека, который боится чувствовать, потому что не рассчитывает на взаимность.

– Я поняла, – сказала я. – Ты боишься. Не надо. Люди любят тебя.

Луи хмыкнул.

– Какого черта ты лезешь? Все было хорошо, пока ты не явилась. У меня все было в порядке. Работа в кафе и спокойная жизнь. Какого черта ты явилась и все перевернула вверх дном?

– Перемена – единственный способ выжить, – сказала я.

– А если я не хотелничего менять? Если просто хотел жить в доме, где мы были счастливы?

Я вспомнила о тарелке со щербинкой, подаренной на годовщину. Господи, благослови наш счастливый дом.

– Но вы же не были счастливы, – сказала я. – Она не была. Она мечтала о ребенке. Мечтала так сильно, что рискнула собственной жизнью. И теперь он напоминает тебе о жертве, которую она принесла.