Книга Вианн, страница 134 – Джоанн Харрис

– Я сказал, что могу помочь, – возразил Лоик, – но Эмиль велел подождать Вианн. Сказал, что я устрою бардак, если сам начну готовить. Вианн, разве это честно? К тому же там и так бардак. Луи правда всем этим пользуется? Это мамины вещи?

При виде меня Эмиль затушил свою Gitane.

– Слава богу, ты пришла! – с жаром воскликнул он. – В жизни не встречал таких болтунов! И люди без конца заходят, чтобы узнать, как дела у Луи. Я говорю им, что звонил в больницу. Похоже, он идет на поправку.

– Хорошо, – с улыбкой сказала я. – Я рада.

Эмиль хохотнул.

– Я тоже. Мальчишка донимал меня, пока я не позвонил. Может, заберешь его отсюда? С ним очень утомительно. Как с собакой.

– Я ему нравлюсь, – сообщил Лоик.

– Я знаю. Ну что, хочешь посмотреть на кухню своей матери? Готовить со мной по рецепту из ее кулинарной книги? Использовать те же инструменты, что она?

Карие глаза вспыхнули от волнения.

– Да! Пожалуйста! Давай приготовим…

Я обвела взглядом завсегдатаев. Они наблюдали за нами с хорошо знакомой смесью настороженности и любопытства.

– Сегодня мы подадим обед для всех желающих, – сказала я. – Мы с Лоиком будем помогать Эмилю, по крайней мере, пока Луи не вернется. Так что сообщите всем: бистро открыто. Сегодня мы готовим…

– Писсаладьер!

Пока я замешивала тесто, Лоик чистил, резал и карамелизовал лук. Он взял кастрюльку с медным дном и одну из деревянных ложек Марго. За годы использования ложка покрылась зарубками и обгорела. У парня талант. Это было видно по тому, как он держит разделочную доску, кухонные ножи, медную кастрюльку. В рецепт он не смотрел, но читал пометки матери на полях, неуклюже и сосредоточенно водя по словам пальцем.

– Сердцу боль полезней, чем желудку.Что это значит?

– Это цитата, – объяснила я. – Из «Сирано».

Я рассказала, что его мать обожала Эдмона Ростана – автора пьесы о человеке, который считал себя слишком некрасивым, чтобы его любили.

– Слишком некрасивым, чтобы его любили? – повторил Лоик.

Какое-то время он работал молча. Затем произнес:

– Один мальчик в школе сказал, что я слишком отличаюсь от других, чтобы нормальные люди меня любили. Поэтому родители меня и отдали.

Я взглянула на него.

– Это не так. Он просто хотел тебя обидеть.

Лоик неуверенно кивнул.

– Но я действительно отличаюсь. Родители говорят, что я особенный.Другие тоже так говорят… как будто это что-то плохое.

Я закусила губу. Мне столько хотелось ему рассказать! Вместо этого я показала ему альбом; его имя под отпечатком стопы. Эдмон Лоик Бьен-Эме Мартен.

– Это имя дала тебе мать, – сказала я. – Бьен-Эме. Любимый.

Лоик долго смотрел на страницу.

– Жаль, что я не успел с ней познакомиться, – наконец сказал он с тоской.

– А чем ты, по-твоему, сейчас занимаешься? Ты как раз знакомишься с ней. Она здесь, в своих книгах и рецептах. В кастрюлях и сковородках, которые она использовала. На улице, в своем саду.

Я показала ему пучок розмарина, который сорвала у задней двери; от него пахло сладостью и чем-то давно ушедшим.

– Она его посадила. А ты теперь используешь, чтобы приготовить пирог по ее рецепту.

Внезапно я вспомнила Хамсин и ее ароматное саше.

– Положи несколько стебельков в одежду в своем шкафу, – посоветовала я. – Это поможет тебе помнить.

К этому времени лук был готов, а тесто поднялось и стало пышным. Эмиль дремал рядом со стойкой в квадрате зимнего солнца. Лоик снял лук с огня. Его запах был сложным, глубоким и сладким.