Книга Хроники закрытого города, страница 106 – Улана Зорина

– Да, – протянула за ней Маша, не сводя завороженного взгляда с чудесной вещицы.

– Ты помнишь тот камень, что папа нашёл недавно в тайге?

– Конечно, но тот был кривой и угловатый.

– Маш, ну ты правда, что ль, дура, или притворяешься?

– А что я? – насупилась девочка, надув пухлые губки.

– Папа взял его с собой на работу и сделал вот это. Здорово, да?

– Да… Я тоже хочу найти такой камень, а папа повесит его на цепочку. Зря мама не захотела носить его.

– Ага, а почему?

– Я слышала, как она папе сказала, что ей от этого камня как-то не по себе. Плохо.

– Плохо? Это как? – искренне удивилась Маша, распахнув шире наивные глазки. Таня пожала плечами, не переставая поглаживать пальцами янтарный кулон. А тот засверкал, заискрил, будто бы чуя живое тепло.

– Тань, а давай его и возьмём. Вон он острый какой. Может, вместо иголки сгодится? – Таня внимательно осмотрела сокровище, потыкала острым концом в подушечку пальца да и расплылась в довольной улыбке.

– Молодец, Маха… Можешь же, когда хочешь, – и, сжав в кулаке мерцающий камень, поспешила назад в комнату.

На мягком пушистом ковре держать на весу подвеску воткнутой острым концом прямо в алое в сердце забавной фигурке было не просто.

– Дай сюда, неумеха, – потянула к себе за цепочку Таня. Маша спокойно выпустила ту из трясущихся пальцев и облегчённо вздохнула.

– Да пожалуйста. Не очень-то и хотелось.

Скорчив обидную гримасу сестре, Таня сама попыталась попасть чёртику в сердце, но рисунок сминался, кривился под тяжестью камня.

– Нет, – обречённо опустила руки девчонка. – Всё-таки надо иголку.

– А может, это из-за ковра? – робко прикусила губу от досады Маша.

– Точно, айда на чердак…

– Что? Там же жутко, – передёрнула плечами Маша. Таня тут же закатила глаза.

– Ну ты и дура! Самое то… Страшненько, мрачненько.

Недовольно морщась и кусая побелевшие губы, Маша нехотя поплелась за сестрой по ступенькам.

***

Чердак встретил сестёр пылинками, танцующими в солнечных лучах, которые пробивались сквозь мутное стекло маленького оконца. Гирляндами мохнатой паутины, свисающей бахромой, и слоем мягкой пыли на скрипучих досках щербатого пола.

– Фу, –сморщила курносый нос Таня. – Тут не страшно, а противно.

– Брр, – заверещала Маша, уворачиваясь от жирного паука. Она неловко налетела на старое кресло-качалку, и то, жалобно скрипнув, печально качнулось, разметав вокруг невесомую взвесь. Маша тут же шарахнулась прочь из мутного облака, а не успевшая отскочить Таня смачно чихнула.

– И где тут… – пискнула Маша, испуганно таращась по сторонам на старый потрёпанный хлам и облезлую мебель.

– Давай прямо здесь, на полу, – оглядываясь в поисках веника или метлы, предложила Таня. Обнаружив в углу сиротливо притулившуюся кособокую швабру, она двумя пальчиками намотала на ту рваную, нашедшуюся в хламье тряпку и энергично завозила по полу. Тут уж зачихала и Маша.

– Фу, перестань, – жалобно пискнула Маша, размахивая руками перед лицом. – Намочить надо.

– Ага, ещё грязи тут не хватало. Давай, иди сюда, нормально уже, – оценивающим взглядом окинула пятачок на полу девочка.

Всё ещё разгоняя перед собой вездесущую пыль, Маша послушно подошла к сестре и устроилась на полу рядом. Светлые брюки тут же покрылись серым налётом, как и тёмные джинсы Тани, но, опасаясь едких подколов сестры, Маша предпочла промолчать.