Книга Шепот падающих листьев, страница 24 – Александр Долгирев

– Прекрати! Я же и так тебя слышу – перестань шептать.

Асакава подняла на него взгляд, в котором рядом с болью нашлось место искреннему удивлению. Шепот стих. Призрак вытащила кулак изо рта, задрала голову и завыла громче, чем когда-либо. Резчик подобрался поближе к ней и поднял свое лицо на уровень ее лица:

– Что случилось? Ты убила его?

– Нет! Нет! Нет! Чтоб демоны жрали его душу тысячу лет! Я не убила его!

– Но почему?

Асакава неожиданно обмякла и начала медленно утекать сквозь пол. Она опустила голову и зашептала. Это был не разъедающийразум шепот духа, а вполне обыкновенная тихая речь. Синдзи наклонился к ней, чтобы услышать.

– Это он. Совершенно уставший, грустный и немного пьяный. Мокрый еще до нитки. Его сестра накормила его ужином, спросила о том, почему он так задержался, где был, хорошо ли себя чувствует. Он на все отвечал односложно, только чтобы она отстала. Быстро проглотил рис, не чувствуя ни вкуса, ни насыщения. Рию болтала о том, что произошло за день, рассказала о странном постояльце из Эдо, который похож на сумасшедшего и хочет о чем-то рассказать ему. Рию думает, что это связано с «той женщиной» – как она меня называет. Он кивнул, но ничего не сказал.

Рию продолжала болтать, но в определенный момент он просто встал и тихо вышел. Я пошла за ним. Он постарел – шаркает сильно. Он живет в отдельной комнате, которая так же мастерская. Рисует актеров кабуки. Он быстро уснул. Я лежу на потолке, волосы свисают вниз. Я хочу протянуть руку и сдавить его горло так сильно, чтобы у него глаза выскочили из черепа. И не могу…

Асакава прервала себя, подняла взгляд на Синдзи и закричала:

– Не могу!!! Вот он, здесь, мне нужно просто убить его и я стану свободна! Но я просто не могу. Столько мыслей, столько воспоминаний – моя вечная судьба, быть его тенью. Он всю жизнь держал меня при себе наложницей, отказался жениться на мне, бросил меня, уезжая из Эдо, из-за того, что я постарела, но я все еще просто его тень. Я долго пыталась заставить себя, но просто не смогла. Ненавижу себя за это! Почему себя убить настолько проще, чем другого?! Чем того, кого любишь так долго!..

Асакава закрыла лицо руками и зарыдала. Синдзи хотелось облегчить ее страдания хоть чем-нибудь. Но он не мог подарить ей объятий, согреть ее, вытереть ее слезы. Он ничего не мог для нее сделать. Резчик заговорил:

– Ну, может, мы тогда оставим его? Он ведь уже немолод. Уедем, куда захочешь. Я готов и дальше сопровождать тебя. А потом он умрет, и ты освободишься.

– А если не освобожусь? Если я так и останусь духом, который никак не может отомстить? Мне мучительно не чувствовать запах цветов, мучительно не ощущать дуновение ветра и людские объятия! Я ни дня лишнего не хочу здесь проводить – мне здесь не место… помоги мне.

Асакава попыталась схватить его за рукав, но рука прошла насквозь. Синдзи посмотрел в пылающие глаза призрака:

– Но как я…

– …Помоги мне. Будь со мной там! Если ты будешь рядом, я решусь. У него не будет больше такой власти надо мной. Я проведу тебя в его комнату. В гостинице все уже спят. Просто будь там со мной.

Резчик изо всех сил хотел избежать этого. Еще в Токио он решил для себя, что не хочет видеть, как Асакава убьет этого человека, и за время путешествия он только укрепился в этом решении. Синдзи хотел сказать «нет», но еще раз оглядел фигуру призрака и не смог отказать. Сейчас Асакава не выглядела угрожающей или разгневанной – сейчас она выглядела несчастной.