Книга Шепот падающих листьев, страница 19 – Александр Долгирев

***

Два лишних года

В моей мимолетной жизни

Я любовался луной.²⁸

Синдзи поежился – зима была все ближе и ее ледяные объятия ощущались даже на юге Хонсю. Небо над проливом Каммон было низким и пасмурным. Резчик сидел в небольшой закусочной, единственным достоинством которой был великолепный вид на пролив и северную оконечность Кюсю.

Переправиться он планировал завтрашним утром, вдрызг переругавшись из-за этого с Асакавой. Призрак подгоняла резчика в течение всего путешествия. Сама она усталости не испытывала, а усталость Синдзи казалась ей вздором. До города Симоносеки, расположенного на южной оконечности Хонсю, Синдзи добрался вымотанным до крайности. Теперь он сидел за кувшинчиком саке и отупело пялился на воду пролива.

Кюсю более всего подвергся влиянию варваров. Именно на этом острове в течение всех лет Сакоку²⁹находился торговый пост рыжеволосых варваров, а ныне Кагосима и Нагасаки вполне могли соперничать с Токио по количеству иностранцев. Влияние варваров было заметно даже здесь – через пролив курсировали корабли, исторгающие дым, а в городе было много людей в варварских костюмах.

Синдзи отвлекся от размышлений о переменах, которые случились с Японией за какие-то двадцать лет и которые он лично наблюдал все последние годы. Резчик обратился к нехитрой еде. Теплый рис, суп из водорослей, немного тунца и жизнь больше не казалась невыносимой. Синдзи осмотрелся по сторонам, Асакавы нигде не было видно. Резчик вернулся к еде, и тут призрак вынырнула из столешницы, постаравшись его напугать, однако Синдзи за время путешествия успел привыкнуть к этой манере своей спутницы, поэтому даже бровью не повел. Асакавазависла над столом и посмотрела на Синдзи с укоризной.

Ее волосы свисали прямо в еду, что, конечно, никак не могло повредить ни еде, ни волосам, но отчего-то заставило резчика немного отложить трапезу. Он налил себе саке и оглянулся по сторонам – в закусочной была только пара местных выпивох и один совсем древний старик, с лица которого не сходила широкая щербатая улыбка. Синдзи, подумав немного, решил, что вполне может вести с призраком негромкую беседу.

– Не дуйся, пожалуйста.

Асакава, не сказав ни слова, подняла в воздух палочки, которые Синдзи отложил, и воткнула их в рис. Резчик поспешил разрушить дурную примету, но Асакава повторила свою невежливую выходку³⁰. Синдзи вновь вытащил палочки из риса, вытер их и убрал за пазуху.

– Ты же видишь – я иду, как могу.

– Этого недостаточно!

– Прости, но я, в отличие от тебя, не могу летать, мне нужен сон и еда. Причем, и то, и другое желательно в теплом доме, а не под проливным дождем.

Асакава дернула головой, оставляя своими волосами тонкие длинные царапины на столешнице.

– Ты что, считаешь, что мне нравится быть такой?! Что я хотела этого?

– Ну, насколько я помню, никто не заставлял тебя перерезать себе горло.

– Да я же не собиралась… хотя, что ты вообще можешь понять в этом, простолюдин?! Для тебя честь, это просто слово.

– Эй, я вообще-то пустился в это путешествие ради твоей чести.

– Ты пустился в это путешествие, чтобы меня умиротворить. На меня и на мою честь тебе плевать, ты просто хочешь избавиться от меня!

– Жаль, что ты так думаешь…

Синдзи решил не продолжать этот разговор. Вместо этого он закончил трапезу, попросил еще кувшинчик саке и принялся за сегодняшнюю сойку. Асакава уселась на стол спиной к нему и, обхватив колени руками, уставилась на остров, к которому так стремилась. Синдзи неожиданно поймал себя на том, что созерцает спину художницы. Резчик отогнал неуместные мысли и вернулся к сойке.