Онлайн книга «Молодость»
|
– Прости меня, Тото, я не помню! Я прокрутила в голове все известные мне названия, но не одно не вяжется с Катериной. Пришло время Сальваторе откидываться в кресле. Для него причиной этого было нахлынувшее бессилие. Как сквозь слой ваты услышал он вопрос Бьянки: – Неужели она не говорила тебе, откуда она родом? – Может и говорила, просто я не запомнил. Я помню про Пьемонт, но не название места. Я даже наверняка уже думал о том, что она направилась именно туда, но чертова упрямая гордость помешала мне поехать сразу, а теперь… Не помню! Не помню! Проклятая старость! – Прости меня, Тото. – Не стоит, дорогая. Это ты прости меня за несдержанность. Значит, ты встречалась с ней после нашей ссоры. Что она говорила? В каком состоянии была? – Она была растерянной. И еще очень грустной. Катерина сказала, что ей нужно время и что она уезжает домой. Прости, что не рассказывала этого раньше, но ты так долго даже имя ее слышать не мог, что я не решилась… Установилась тишина. Сальваторе думал о том, что у него остался лишь один шанс узнать что-либо о судьбе Катерины, а Бьянка с выражением какой-то странной смеси удивления и расстройства на лице оглядывала просторную гостиную. – Знаешь, Тото, моя память, как этот дом. Он наполнен столь дорогими для меня вещами, что я не могу просто выкинуть их из своей жизни. Так много всего случилось в этих стенах: поэзия, нежность, слезы… Но сейчас он рушится и моих сил катастрофически не хватает, чтобы его сохранить. Бьянка встала и подошла к старому патефону. Она выбрала из небольшой стопки пластинок одну. Сальваторе не смог увидеть, какую. Вскоре послышался характерный треск, а потом Беньямино Джильи позвал двух стариков вернуться в Сорренто. – Потанцуй со мной, Тото. Я больше не могу делать это в одиночестве. Превозмогая боль в спине и в душе, Кастеллаци взял руку Бьянки в свою, а другой рукой приобнял ееза талию. – Почему мы никогда не спали друг с другом? – У тебя была Катерина, а у меня был Антонио. Сальваторе вспомнил мужа Бьянки. Они с Кастеллаци никогда особенно не нравились друг другу. Антонио порой бывал груб с Бьянкой и совсем не ограничивал себя в выпивке. А еще он был храбрецом. Бьянка носила траур два года, потом перестала, но не потому, что перестала оплакивать его, а потому, что никогда не любила черное. – Я имею в виду после этого. – Милый Тото… Она погладила его по волосам. – …не было никакого «после». У тебя по-прежнему есть Катерина, а у меня по-прежнему есть Антонио. – Так что, никто из нас не вернется в Сорренто? – Разве что ты. Глава 11 Вербовка – Ты уверен, что он придет? – Еще пять минут до срока, чего ты угомониться не можешь? – Полагаю, что мое беспокойство как-то связано с тем, что я на нелегальном положении… Комиссар глубоко вздохнул – за эти годы он успел позабыть о том, что Бородач умел становиться совершенно невыносимым. Они ждали прихода Чиро. Сегодня во время обеда Ансельмо назвал ему свой адрес и попросил прийти к восьми. Комиссар не хотел втравливать этого симпатичного молодого человека в затею Итало. Однако, успев пообещать Чиро знакомство с легендарным Бородачем еще до того, как сам узнал об истинных намерениях Итало, Ансельмо уже не мог ничего изменить, надеясь в душе, что юноша просто напросто откажется от участия в их акции. |