Я молю Бога каждый день, чтобы он позволил мне вернуться домой, к вам. Но более всего я молю его о том, чтобы мне было куда возвращаться. Как мне рассказать тебе об этом, Софи? Как мне поселить в твоем любящем сердце тревогу и рассказать, что я мучаюсь невыносимой болью каждый день? Как мне признаться, что уже больше полугода я принимаю морфинминимумпо самой меньшей мере раз в день, заливая его сверху вином? Сколько раз я прерву твойспокойныймирный ночной отдых, поднимая погибших солдат в несуществующую атаку? Как мне победить страх не узнать лицо собственной дочери? На фотокарточке, которую ты дала мне на вокзале, ей пять лет, а сейчас уже девять – целая жизнь. А она узнает меня? Или я остался для нее полустершимся воспоминанием из далекого детства?
Я хочу рассказать тебе все, Софи. Как тот совсем молодой парень захлебнулся кровью после того, как я всадил в него штык. Как меня боялись люди, которые без страха шли на вражеские пулеметы и стояли насмерть под артиллерийским огнем. Я не горжусь их страхом – мне стыдно. Как невыносимо стыдно и за тот единственный раз, когда я не смог перебороть соблазн иприкоснулся к телу другой женщиныизменил тебе. Тысячи оправданий я могу привести, но твой взгляд и твоя рука на моей щеке, как и всегда, оставят меня голым и безоружным перед тобой.
А ещея испытываю сильную тревогумне страшно, Софи. Страшно от того, что в моем сердце нет радости Победы. Только несколько часов оно билось учащенно, но теперь я чувствую одно опустошение. Будто кто-то сильным ударом выбил весь воздух из моих легких. Я не спас его, Софи. Лишь раз за эти чертовы четыре года мне представился шанс сделать что-тодостойноеправильноемилосердное, но я упустил его. Капитан Мишо поступил храбрее, чем все мы, и заплатил за свою храбрость по полной цене. Он сделал то, на что ни у кого изнашего поколениянас не хватило духу – он выбрал мир. Его командир сказал, что в следующую войну Франции не помогут такие солдаты. Но ведь не будет никакой следующей войны, если каждый найдет в себе смелость нарушить приказ об атаке. Но мыбоимся– трусы, и отсюда мое опустошение – мы ничего не поняли, Софи, не извлекли урок, а значит, обречены на его повторение. Господи, спаси всех нас от нашей глупости! Когда-нибудь я смогу рассказать тебе об этом человеке все, что знаю, но беспомощная бумага не вместит в себя то, что снедает мою душу.
Я сегодня чуть не застрелился, Софи.СмертьШлюха-смерть вцепилась в мою руку и тянула за собой. Я обернулся назад и увиделтебятвое лицо. Оно было немного испуганным, будто ты хочешь меня поцеловать. Тогда я понял, что не хочу умирать. Если мне придется учиться любить заново – я сделаю это. Если мне придется заново узнавать свою дочь – я сделаю это. Если мне придется заново учиться смешивать краски – я сделаю это.Я сделаю все радиЯ сделаю все, но только если ты будешь вместе со мной, дорогая Софи, любимая моя, моя крепость, мое знамя, мой робкий олененок. Вечно преданный тебе Огюстен. Люблю.
Сент-Омер. 13 ноября 1918 года.
