Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
– Ну конечно же, как я мог забыть? Ведь он сам пригласил меня к себе в номер вечером после званого ужина в доме губернатора… – А как он вас пригласил? – спросил молчавший до того Кочкин. – Что значит «как»? – не понял вопрос директор театра. – Устно, письменно? – разъяснил фон Шпинне. – Он написал мне записку… – Я надеюсь, вы ее не потеряли? – осторожно, точно боялся спугнуть удачу, спросил начальник сыскной. – Да, у меня! – кивнул Крутиков. – Вы знаете, я, когда мне ее передали, почему-то подумал, что она мне еще пригодится… – Вы правильно подумали, Иван Сергеевич, – проговорил Фома Фомич и добавил: – А я могу взглянуть на эту записку? – Конечно-конечно, – стал заверять директор театра и принялся рыться в карманах. Вывернул один, затем другой – пусто. – Да где же она? – Похлопал все возможные места, покомкал – пусто. – Потеряли? – спросил, подавляя злые интонации в голосе, начальник сыскной. – Да нет, не мог я ее потерять, не мог! – в свою очередь злился Крутиков – и на себя, и на то, что должен оправдываться, да и вообще на жизнь свою, как ему в этот момент казалось, несчастную. Но тут он ударил рукой по заднице: – Вот же она, я ее сунул в задний карман! Я вообще-то ношу штаны без задних карманов, а тут так получилось, мой портной, можно сказать, навязал… – Давайте записку! – Слова начальника сыскной прозвучали как приказ. Холодно и жестко. В записке, которая уже поистерлась на сгибах, было написано следующее: «Иван Сергеевич, будьте так любезны не отказать в моей просьбе и посетить меня в гостинице „Хомяк Иванович“ сегодня вечером. – А кто вам передал эту записку? – перевел взгляд на директора театра Фома Фомич. – Ну так, это… Принес какой-то мальчонка и отдал швейцару, а тот оставил ее в билетной кассе. – А вы, Иван Сергеевич, уверены в том, что эту записку написал Скоморохов? – Ну, а кто же еще? Больше ведь некому… – проговорил Крутиков, но оборвал себя на полуфразе и задумался. – А вы ведь правы… – В чем? – Начальник сыскной слегка сдвинул стул в сторону директора. – Эту записку мог ведь написать и не Скоморохов! – А кто? – вырвался вопрос у чиновника особых поручений. – Я не знаю! – пожал плечами Крутиков. – Вот вы посеяли во мне зерно сомнения, и я вспомнил… – Что вспомнили? – Фома Фомич был резок и настойчив. – Когда я пришел в гостиницу и коридорный проводил меня в номер Скоморохова… – Он был на месте? – Да! Так вот, когда я попал к нему в номер, то Скоморохов повел себя так, будто бы это не он меня пригласил, а я сам пришел, по собственному побуждению, так сказать. Но тогда я не придал этому значения, потому что мы с ним, стоило только мне переступить порог, заспорили… – О чем был спор? – Начальник сыскной не сводил с директора театра пристального взгляда. – Он сказал, что не согласится на второе представление, что у него просто для этого не будет времени… – Крутиков сидел выпучив глаза и всем своим видом показывал сыщикам, как он был удивлен. – Я, конечно же, возмутился, получается, он вызвал меня в гостиницу только для того, чтобы сообщить такое! Ну, я ему и сказал, что даже не думал его об этом просить. И надо заметить, это правда! Мне хотелось, чтобы он поскорее покинул Татаяр и вся эта история как можно быстрее забылась. |