Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
– Не надо! А то еще, чего доброго, удавишься тут у нас на глазах, возись потом с тобой. Что это у тебя? – указывая на пирожки, спросил начальник сыскной. – Взятка? – Никак нет! – опуская руки, ответил околоточный. – Я взяток не беру! – Меркурий Фролыч, ты слышал, – Фома Фомич повернулся к Кочкину. – Запиши: околоточный Лапушкин взяток не берет. Мы так и сообщим его императорскому величеству или вот ему, – фон Шпинне указал на висящий за спиной околоточного поясной портрет министра внутренних дел, нарисованный плохо, но ярко. Лапушкин стоял и не знал, что на это сказать, только хлопал глазами да пытался втянуть выпирающий живот. Однако живот не втягивался, не было для него внутри места. – Да, я… Эта, ну… – пытался что-то объяснить околоточный, но слова не шли у него из горла, он был напуган. Начальник сыскной понимал это и не спешил успокаивать Лапушкина, пусть поволнуется, попереживает, ему будет полезно, может быть, схуднет немного. Когда Фома Фомич понял, что достаточно с околоточного волнений, сказал примирительно: – Мы к тебе, братец, по делу. – Начальник сыскной, прежде чем продолжать, огляделся. – Что-то у тебя с мебелью как-то скудновато, и присесть негде, ты как с людьми, которые к тебе приходят, разговариваешь? Околоточный хотел сказать, что просителям сидеть не положено, просители и постоять могут, но вовремя передумал. Лапушкин в своей жизни вообще придерживался принципа: «Меньше слов – целее буду! А то еще брякну что-нибудь, да не то…» Вместо этого он метнулся в соседнюю комнату и вынес оттуда два добротных венских стула, цепляя ножки и спинки о дверной косяк. Поставил перед незваными гостями. – Ну, это другое дело, – кивнул начальник сыскной, взял один из стульев, перенес его к столу околоточного и уселся. Кочкин также сел, но чуть поодаль. – Да ты тоже не стой, присаживайся. Лапушкин сначала накрыл миску с пирожками холщовым полотенцем и унес в другую комнату. Вернулся и осторожно, точно в любой момент ему это могут запретить, опустился на свой стул. На сиденье которого, как успели заметить сыщики, лежала небольшая подушка – для приятности. – Ну, к делу! – начал фон Шпинне. – Мы знаем, что у тебя на участке проживает, вернее проживала, некая Скобликова Варвара Ниловна, так? – Так! – кивнул околоточный и даже заметно повеселел, понял, что пришли не за ним. – Ну раз так, то и расскажи нам, братец, будь любезен, об этой Скобликовой, если, конечно, тебя это не затруднит… – Начальник сыскной при этих словах даже подался вперед. – А что рассказывать-то? – подобострастно спросил околоточный. – Либо рассказывать нечего, либо рассказывать так много, что ты не знаешь, с чего начать. И потому дам тебе подсказку, рассказывай все, что ты о ней знаешь. Ты ведь что-то о ней знаешь? – Ну, – околоточный потер некрупный нос запястьем правой руки, – да рассказывать особо нечего… жила тут у нас на Мирорядье… Ну вот и все… – Сказал и опустил глаза, точно засовестился. – Э-э-э, не-е-ет! – протянул Фома Фомич и даже откинулся при этом назад, отчего шляпа чуть было не свалилась на пол, он быстрым движением поправил ее. – Что значит – жила, вот и все? Это у тебя собака в конуре живет, и все, и даже там есть какая-то история: кого-то облаяла, кого-то покусала, кто-то ее покусал, а тут – человек! Ты слышишь, Меркурий Фролыч, жила, и все… |