Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
Марченко молча смотрел на полковника. По глазам кассира было видно, что он начал о чем-то догадываться: он выглядел спокойнее, бледность ушла, кожа лица приобрела естественный цвет. А начальник сыскной тем временем продолжал: – И вот это все следователь пока не знает… И здесь я просто вынужден повторить слово – пока. Но, как мне представляется, очень и очень хочет узнать. – И чего вы хотите? – наконец решился на главный, может быть, самый главный вопрос в своей жизни Марченко. – Ну чего может хотеть хозяин этого места? – Фома Фомич обвел руками пространство кабинета. – Не знаю! – Он хочет одного – правды! – Не уверен, что понимаю вас… – А я уверен, что понимаете, – проговорил полковник, не сводя с лица кассира немигающего взгляда, – или вам что, не терпится познакомиться со следователем Скворцовым? Вы только кивните, и буквально через мгновение он уже будет сидеть вот на этом диване, а за дверью будут стоять два огромных жандарма, поигрывая ручными кандалами… Вы этого хотите? – Нет, нет! – не дав начальнику сыскной договорить, поспешно выпалил Марченко. – Но какую правду вы хотите узнать? – Вы меня удивляете, что значит какую правду? Правда она одна, она единственная, вот ее я и хочу узнать! И повторю свой прежний вопрос, который я вам буквально недавно задавал и который так вас удивил… – Какой? – Были ли вы знакомы раньше с человеком, который выдавал себя за мировую знаменитость Алессандро Топазо? С ответом не торопитесь, хорошо подумайте, взвесьте, – начальник сыскной поднял перед собой руки, попеременно помахал ими вниз-вверх, изображая рычажные весы, – и только после всего этого отвечайте. Лицо кассира не изменилось; надо сказать, он очень хорошо владел собой, а если до этого и проявлял какие-то эмоции, то это была, как понял фон Шпинне, игра. Но здесь и понятно, принадлежность к театру сказывалась – играют все, включая работников сцены. Однако с глазами Марченко не мог справиться, они выдавали мучительную работу мозга, все это взвешивание, все эти сопоставления: что будет, если сказать так, и что будет, если сказать иначе? К чему приведет, какие будут последствия? Начальник сыскной не торопил, но кассир понимал, что времени у него немного, даже не так: времени у него ничтожно мало. Напольные часы за спиной с хрустом, точно откусывали, отсчитывали секунды. Пока все чинно и благородно, пока начальник сыскной не выказывает нетерпения, но придет тот момент, когда он, скрипя стулом, сменит положение тела и скажет: «Ну что, господин Марченко, вы готовы правдиво ответить на мой вопрос?» – Да! – с тяжелым обреченным вздохом кивнул кассир. – Что «да»? – широко улыбнулся фон Шпинне. – Я знал человека, который выдавал себя за Алессандро Топазо! – Ну наконец-то, наконец-то, дорогой мой… – В этом месте начальник сыскной запнулся, он хотел назвать кассира его настоящим именем, но передумал. – Дорогой мой Иван Григорьевич, наконец-то мы сдвинулись, что называется, с мертвой точки. Это не может не радовать. – Фома Фомич несколько возбужденно вскочил со стула и, выйдя из-за стола, быстрым шагом прошелся по кабинету. Неожиданно сменил направление, не прошло и секунды, как он оказался за спиной Марченко. Чуть склонился. – Если вы были с ним знакомы раньше, то можете мне назвать его настоящее имя? – спросил почти шепотом. |