Книга Четыре улики, страница 26 – Тимур Суворкин

Доктор Омутов устало вздохнул:

— У Константина случай другой. Совсем другой. Черепно-мозговая травма это вещь коварная. Когда болен мозг, никогда не знаешь, что может быть реально, а что нет. Здесь нужно лечение. Серьезное. Не свежим воздухом и прогулками. Нужны хорошие врачи. Возможно даже заграничные. Так что, покойный ваш отец примером быть не может. Будем надеяться душа его успокоилась после случившегося.

— А что с ним случилось? — быстро спросил я помещика, не желая, чтобы Омутов продолжил говорить о моем недуге.

Игорь Аврельевич вздохнул.

— У отца много завистников было. Кто-то написал в столицу о том, что отец подделывает деньги. Улик конечно следователи не нашли, но отец имел достаточно врагов в столице и дело приняло скверный оборот. Суд отнял все, что он накопил за жизнь. Тогда с ним и случился удар, — помещик вздохнул. — Слуги несколько раз видели его призрак. Край у нас особый. К тому миру близкий. Чертовщина здесь постоянно творится. Так что не удивительно, что вам в поле труп почудился.

Я ударил кулаком по столу.

— Х-хватит, — я резко оборвал помещика. — Преступление было и его надо расследовать. В-вариант, что я схожу с ума у меня был и я его отвел… Отмел. Все же отмел.

Я почувствовал как начинаю заговариваться, но сумел взять себя в руки и продолжить.

— Да, взрыв бомбы был сильный, но я могу отличить реальность от бреда. Врачи говорили, что мой организм это п-переборет.Убийство случилось на самом деле. Надо лишь понять как можно было столь быстро спрятать тело. И главное кровести… вывести кровь.

Доктор Омутов мягко положил мне руку на плечо. Я выдохнул.

— Вы слишком зациклились на этом происшествии. Я понимаю, что вы бывший сыщик и страдаете без своей работы, но вам нужно отдохнуть. И заняться чем-то другим. Переключиться.

Скрипнул стул. Отец Дмитрий подсел к нам поближе и примирительно поднял руки. — Действительно, Константин, Соломенный человек Соломенным человеком, а раз вам прямо так хочется снова сыщиком побыть, возьмитесь вы за нормальное дело. Меня вон обокрали недавно.

Я с трудом перевел взгляд на священника не понимая о чем он говорит.

— С каменщиками я договорился, что у Игоря Аврельевича мельницу чинят. Ту, что в брошенной деревне. Договорился, чтоб они мне в церкви пол починили. И знаете что? Они аванс у меня взяли, а так и не явились. И на мельнице их нет. Сбежали они с деньгами! И моими и Игоря Аврельевича.

— Ладно вам сбежали, в город уехали, закупить что-нибудь, — Игорь Аврельевич махнул рукой.

— Сразу все всемером?

— А почему нет? Кабаков то тут нет, решили немного пропить деньжат. Пару деньков подождите, объявятся. Хотя... А правда Константин, займитесь их пропажей, а то правда привиделся вам разок труп, так вы до сих пор отойти не можете.

У кромки леса горели костры. К ним, неся на шесте фигуру Соломенного человека шли парни и девушки, поющие странные, незнакомые мне песни. На крыльце флигеля спал перебравший с наливками Омутов, а из накрывшей сад темноты все еще слышались выстрелы упражняющегося с револьвером Карла Фабрикеевича. Вот только скрежет в голове никак не стихал. Он лишь нарастал и вскоре я понял, что он раздается совсем не под черепом. В другой комнате кто-то царапал стекло окна, а затем царапанье сменилось требовательным стуком. Я шагнул во мрак комнаты и замер глядя на замотанное тряпками лицо с мертвыми, засиженными мухами голубыми глазами. Гость еще раз, с силой, до трещин постучал по стеклу, и, давясь, закашлялся, выплевывая изо рта кровь пополам с овсом.