Книга Четыре улики, страница 29 – Тимур Суворкин

Все еще плача, девушка начала говорить. Она говорила про какой-то мост, про напавших на них со Святославом сатанистов в черных балахонах и обряд сотворенный теми на капище сектантов.Об убийстве брата, своем побеге и погоне. Потом Стася вновь разрыдалась.

Лукьян успокоил ее. Он говорил много, легко. Говорил, что Всематерь обязательно накажет плохих людей, что ее в обиду он не даст, что у него есть военная рация, и он вызовет помощь.

От пережитого страха и кружки спирта девушку стало клонить в сон. Наконец Стася вздрогнула и тяжело опустила голову.

Когда она заснула, Лукьян уже знал, что делать. В руки привычно скользнул нож: старый, с побуревшей от крови ручкой, но заточенный остро-острою. Хороший верный нож. Лукьян взвесил его в руке, посмотрел на спящую девушку и улыбнулся.

Побитый жизнью желтый милицейский УАЗик появился у дома Лукьяна под утро, когда старик уже отмыл кухню от крови. Двое милиционеров прошли в скит.

Сидящая за столом Стася смотрела на милиционеров с испугом, не веря, что все закончилась. Лукьян, смывал кровь с ножа. На сковороде скворчала нарезанная им свинина.

— Я тут покухарничал немного, — улыбнулся старик. — Девочку подкормил уже, теперь ваша очередь подкрепиться. День тяжелый Всематерь нам послала. Вести о Святославе есть?

— Нашли утром. В сатанинской роще. Зарезанным. Но ты уж поверь, Полковник за сына сквитается. Обложили уже логово сатанистов — вон, слышишь выстрелы? — милиционер внезапно замялся. — Лукьян, ты б пока из скита не выходил. Время горячее. Толпа ведь разбирать не будет, кто сатанист, а кто сектант. Пристрелят еще...

Лукьян махнул рукой.

— Не пристрелят. Я Всематерью заговорен. Меня ни пули не берут, ни осколок. Тут мой скит. Тут мои Боги. Тут и жить мне.

Милиционер зло посмотрел на упрямого старика.

— Лукьян, если десять лет назад у Митьки Дрына обрез осечку дал и он тебя убить не смог, это не означает, что ты от пуль заговорен, сколько тебе объяснять.

— Всематери знать лучше.

Милиционер зло посмотрел на сектанта.

- Хватит! Все знают, что ты в здравом уме, просто юродствуешь, чтоб тебя люди не донимали!

Лукьян пожал плечами, после чего аккуратно прикрыл сахарницу, чтоб милиционер не увидел лезущего из нее беса с покрашенными краской-серебрянкой рожками. Затем, как бы невзначай закрыл окно, дабы гости не напугались видом идущей по лесу многокилометровой фигуры Черного Ленина.

Когда милиционеры уехали,увозя Стасю в поселок, Лукьян вытащил из-под кровати старый, фанерный чемодан. Щелкнули замки. Старик достал милицейскую фуражку с кокардой и набросил поношенный китель. Затем выкатил из сарая велосипед и поехал на место убийства.

Сидящая на багажнике Всематерь жарко шептала ему, о том, что в этом деле что-то нечисто.

Быстро крутя педали старик ехал к сатанинской роще. Раньше на ее месте был парк культуры, но сколько изменилось после войны... Сперва, опустел разрушенный город. Потом пришли по реке бронекатера бывшего капитана первого ранга каспийской военной флотилии Ивана Глотова, за цвет волос и любовь к разбою получившему кличку Ржавая Борода. Обложив данью все поселки на реке, грабя торговцев, он царем зажил в старинной усадьбе близ бывшего парка культуры.

Потом, через несколько кровавых лет, банду разбили военные, присланные навести порядок новым правительством. Ржавая Борода погиб при штурме усадьбы, а его немалые сокровища достались победителям. И хотя слухи о богатствах капитана оказались сильно преувеличены, найденного в усадьбе золота и оружия хватило военным с головой.