Книга Четыре улики, страница 20 – Тимур Суворкин

- И?

— Я попрощалась с Карлом,пожелала ему крепкого вечного сна и оправилась в кабинет. Там уже никого не было, и лишь граф лежал мертвым прахом.

Я опросил остальных домашних узнавая, что они делали в это время. Горемир травил расплодившихся кроликов в саду. Он подтвердил, что в час ночи видел, как на балконе граф пил кровь Вероники. Фон Дребезг рыскал в облике гигантского волка по роще. Вероника же уверяла, что сразу после того, как граф испил ее крови, она отправилась в свою комнату и крепко заснула.

— Значит, алиби нет ни у кого, — подвел я итог.

— И у вас тоже, Дмитрий, — с усмешкой откликнулся фон Дребезг.

— У меня есть, господин оборотень. Спросите своих волков в этой проклятой роще. Они наблюдали за мной до утра.

Повисла тишина. Наконец я заговорил вновь:

— Нам нужно найти орудие убийства.

Фон Дребезг пожал плечами.

— Если это было заклятье, то мы ничего не найдем. Если же это был осиновый кол, то что нам даст его находка?

— Тут нет настолько сильного колдуна, чтоб убить высшего вампира. А что до осинового кола… Вбить его в грудь сопротивляющемуся упырю не так и просто. Агата, в каком году, вас убил граф Глодов? Судя по вашей одежде не меньше чем тысячу лет назад? С тех пор вы не покидали усадьбы? Верно?

Получив кивок призрака, я улыбнулся. Кажется, я начал все понимать.

Мы вновь поднялись в кабинет. Я подошел к креслу с пеплом вампира и принялся внимательно оглядывать его обивку, пока, наконец, не нашел маленькую дырочку. Достав нож, я быстро разрезал ткань и расковырял набивку.

В моих руках оказался тонкий как карандаш, короткий осиновый колышек. Я потрогал тот его кончик, что не был заострен: он был черен от копоти.

Я принюхался. Так и есть: колышек пах пороховой гарью. Мы вернулись в гостиную.

— Агата, вы слышали когда-нибудь выстрел пистолета? Нет? Ну вот и решение загадки. То, что вы приняли за гром, было выстрелом в графа. И, увы, я кажется знаю из чего в него стреляли. Несколько дней назад, у меня из пролетки пропал револьвер, который я всегда возил с собой. Я думал, что обронил его, но видно оружие украл кто-то из присутствующих.

Я увидел, как глаза Вероники вспыхнули надеждой, и ободряюще улыбнулся ей.

— Итак, вопрос, у кого был мотив убить графа?

— У меня не было, — тутже отозвался фон Дребезг. — Я хозяину был как собака предан.

Горемир негодующе взмахнул руками:

— А не вы ли говорили, что роща, это охотничьи угодья ваших предков, и вы убьете любого, кто на нее покусится? Ведь было дело!

— Сам хорош, гусь старый, — огрызнулся оборотень, — Тридцать лет канючил, просил хозяина выполнить обещание и наконец тебя в вампира обратить.

Мордред согласно проблеял, но Горемир тут же обернулся к нему:

— А к вам Мордред вопросов не меньше. Хозяин вам за служение, Веронику обещал, но затем планы-то изменил.

Престарелый управляющий зло посмотрел на демона.

Оборотень же вдруг резко повернулся к Веронике:

— А ты что заулыбалась? Тебе до обращения самая чуть оставалась. Уж кто как ни ты смерти хозяину желала.

Я покачал головой. Круг подозреваемых не желал сужаться.

6

Мы сидели в комнате Вероники. В коридоре, у двери, прохаживался сторожащий ведьму фон Дребезг.

Закат отгорал.

Я гладил забинтованные руки девушки.

- Больно было?

— Я привыкла, — Вероника было покачала головой, но вдруг ее плечи вздрогнули и она призналась: — Так больно мне не было никогда. Я не знаю, что на него нашло. Он вдруг сказал, что следующей ночью он сделает меня вампиром и что мою кровь он пьет последний раз. И перестал себя сдерживать.