Книга Пусть всегда будет атом, страница 121 – Тимур Суворкин

На сороковую ночь осады бензиновый барон, хмурый и серый лицом, уже несколько дней не трогавший ни вина, ни морфия, хромая вошел в радиоузел. Сев в поставленное для него кресло, Тарен Саидов долго молчал, силясь принять непростое решение. Затем, кивнув сам себе, велел отбить в Трудоград ровно два слова «Дядя, приезжай».

II

Ахмед-Булат явился так быстро, как позволил форсированный двигатель его бронетранспортера.

Поднимая столбы пыли, его увенчанный чучелом орла БТР вкатился прямо в центр баронского лагеря. Встреченный восторженными криками солдат и офицеров генерал, не тратя времени, направился к штабному поезду. Внутри он помолчал, всматриваясь в изрезанное осколками, лишенное глаза лицо племенника, осторожно пожал бензиновому барону искалеченную руку, после чего сразу начал действовать. Не задавая вопросов, ибо итак следил за всем происходящим из Трудограда, он вдруг по-разбойничьи подмигнул Тарену и вышел на подножку штабного вагона. Громким, хорошо поставленным голосом генерал обратился к бойцам. Он взывал, приказывал и объяснял. Генерал любил говорить речи и эта заняла у него без малого два с половиной часа, но с каждым его словом в глазах стоящих перед ним солдат все больше разгорался тот фанатичный огонек, что был так нужен Ахмед-Булату.

В этот же вечер генерал начал наводить порядок в лагере: он награждал и расстреливал, вешал и поощрял, поднимал в звании и лишал должностей.

Костров вокруг Краснознаменного теперь становилось все больше, возвращались боевики и бронемашины, а из Трудограда в кузовах КамАЗов явились нанятые генералом урки и прочие отморозки, желающие разжиться деньгами.

Когда банды мародеров снова стали напоминать единую армию, Ахмед-Булат начал муштру. В десяти километрах от Краснознаменного была построена стена и ров, высотой и шириной повторяющие укрепления города. Солдаты каждый день штурмовали преграду, учились преодолевать ее на веревках с крюками и с помощью лестниц обшитых броней пожарных машин. Строились макеты улиц, на которых командиры объясняли тактику атак и строились макеты домов в полную величину, которые раз за разом захватывали штурмовые группы, составленные из лучших бойцов. Вооруженные гранатами и огнеметами, ручными пулеметами и тяжелыми бронежилетами, они должны были стать тем наконечником копья, что пробьет наконец оборону, взяв самые укрепленные точки города.

На столбах вокруг Краснознаменного страшно закачались трупы пойманных партизан, на дорогах стали возникать новые и новые блокпосты, и вскоре снабжение наладилось, а призрак голода в лагере отступил.

Радовало ли это Тарена Саидова? Лишь в первые дни. То, что призыв генерала в его войска был ошибкой, он понял очень быстро.

Молодой барон отлично видел, как смотрели на генерала солдаты и их командиры прошедшие десятки победных войн под командованием Ахмед-Булата. Он отлично видел блеск в глазах полевых командиров, которым генерал легко раздавал захваченные трофеи и еще более захватывающие обещания.

С каждым днем, опальный генерал получал все больше власти над отрядами и скоро уже почти не обращался к племяннику, отдавая тот или иной приказ. Без ведома Тарена Саидова Ахмед-Булат заключил мир с Перегоном и несколькими отрядами наемников, изрядно облегчив тем осаду, без ведома племянника вел переговоры с шайками бандитов и партизан.