Онлайн книга «Пусть всегда будет атом»
|
– Хороша шкатулочка… – Буревестник похлопав по ржавой стенке контейнера, зашел внутрь. – Как выбираться-то из него будем? Один из рабочих указал на лежащую в контейнере стремянку и на потолок: – Лаз там выпилен. Он сейчас фанерой заделан, мы сверху ее покрасили под цвет стенок, издали не заметишь. Революционеры один за другим входили внутрь. Один из рабочих, взяв в руки лом, шагнул следом за ними. Затем еще один. И еще. Пять человек. Шестым шагнул Пашка. – Уверены? – это было единственное слово, что обронил Буревестник. Пашка ничего не ответил, просто садясь на холодный пол рядом с Искрой. Двери контейнера закрылись. Стало темно и в этой темноте медленно-медленно тянулось время. Теперь оставалось лишь ждать. Ждать, да смотреть как гаснут красные лучики уходящего солнца, пробивающиеся через неприметные вентиляционные отверстия. Послышался шум подъезжающего погрузчика. Контейнер повезли. Где-то наверху заработал кран. Пашке подумалось, что если кто-то их все-таки сдал, то узнают они это именно сейчас, когда контейнер попросту сбросят в море. Или просто расстреляют в воздухе. Мысль билась внутри черепа, высверливая мозг. Пашка судорожно оглядывал узкую железную коробку. Движения контейнера замедлялись. Ему хотелось вскочить, кричать, кидаться на запертые снаружи двери, но он только повернул голову в бок – Искра, сидящая рядом, была бледна и видимо думала о том же, о чем и он. На лбу девушки виднелся пот. Выдохнув, Пашка заставил себя справиться с паникой. Затем взял руку Искры и успокоительно сжал. Девушка слабо вздрогнула и благодарно кивнула в ответ. Раздался удар. Контейнер встал на палубу сухогруза. VII Из отверстий в контейнере на революционеров смотрела ночь. Тянуло соленым, мокрым воздухом, мазутом и водорослями. Прошивали железо длинные гудки с проходящих мимо буксиров. На светящемся циферблате командирских часов Буревестника три ночи. На полу контейнера – схема корабля, высвеченная маленьким, тусклым фонариком. Все указания беззвучны, только чертится маршрут. Сейчас он чертится графитом карандаша, в три часа семнадцать минут маршрут прочертится кровью. Время близится. Буревестник берет ППШ. Пашка, стрелявший в жизни лишь пару раз, получает в руки охотничью двустволку с крупной картечью. Искра любовно держит в руках свою гордость: настоящий маузер, добытый со склада длительного хранения. Три часа семнадцать минут. Лестница поставлена, и Буревестник плечом открывает люк. В лица бойцам ударяет просоленный, холодный воздух, когда они по одному выбираются на крышу контейнера. Слабо плещет волна. Сухогруз идет медленно, будто сквозь дрему. Далекий берег темен: Трудоград давно остался позади. В брошенных домах на берегу лишь чернота. Единственный свет идет из окон рубки, слабо освещая поднятые над палубой стволы гаубиц, да укрытые брезентом пулеметы на бортах. Отряд разделяется, крадясь по контейнерам к корме сухогруза, крадясь туда, где в надстройке спит его команда. Хрипят и тут же замолкают двое снятых ножами часовых у бортов, с тихим шорохом тела оттаскивают за контейнеры. Третий часовой, спавший перед дверью в надстройку, просыпается уже от потока собственной крови, ударившей из горла на грудь. Его уже труп уже не прячут: дальше таиться нельзя. |