Книга Гигахрущ, страница 70 – Денис Килесов, Тимур Суворкин

Однако пока ты занят аберрацией, взрываются первые коктейли Долотова, и лежащие в санях мешки с подарками охватывает огонь.

От увиденного зрелища и понимания того, что детишки останутся без подарков, твоя роскошная физкультурная борода мгновенно седеет. Заорав, ты выдираешь из стены арматурину вместе с куском бетона и, вскинув ее над головой, кидаешься на обидчиков.

В полночь старый цикл сменяется новым. По ЭВМ показывают выступление товарища генсектора и соревнования огнеметчиков «Ликвидаторский огонек», на стол ставят салаты из белого и красного концентрата, а главное место в каждой жилъячейке занимает сделанная из борщевика елка, украшенная значками, грамотами и портретом товарища Самосборова.

Стук в гермодверь заставляет детей вскочить с коек, и в детский блок вваливается мужик в красном от крови ватном тулупе, с белой бородой и гирляндами кишок на длинной арматурине. На его могучих плечах держатся четыреста килограммов подарков.

Падают на пол велосипеды чернобожников, ржавые ножи и противогазы, летят банки консервов и окровавленные талоны, Ералашниковы и грабли, ремни со звездой и связанные этими ремнями симпатичные чернобожницы, предназначенные для подросткового блока. Утерев пот с лица, незнакомец косится на время и, спешно сделав пропущенный жим, уходит слушать приготовленные детишками стихи и пить концентрат «молочный» с протеиновыми брикетами.

Под бой серпа и молота, несущийся из ЭВМ, начинается новый цикл.

Позапрошлый гигацикл был трудным.

Прошлый гигацикл был тяжелым.

А новый будет таким, что хоть сразу туши свет.

Но как говорил Физкультур Телостроевич: «Ну это прям же ж как упражнения в спорте: чем тяжелее будет гигацикл, тем сильнее в итоге станешь ты!»

Ты Иван Денисович Правдин, обычный заключенный Трубхрущканала. Вернувшись на родные этажи после амнистии, устраиваешься работать простым библиотекарем. Каждую смену выдаешь людям книги, а после отбоя занимаешься всем тем, чем и должен заниматься любой Иван Денисович твоего возраста: живешь по правде, пишешь разоблачительные статьи в местную стенгазету, подсчитываешь, сколько младенцев съедено лично товарищем Самосборовым. В общем, не жизнь, а один сплошной антибугурт.

В одну из смен в библиотеке имени Гигагоголя ты занимаешься уборкой и случайно замечаешь неприметную гермодверцу.

Открыв ее из любопытства, ты обнаруживаешь давно забытую всеми часть библиотеки. Все книги здесь выжжены ликвидаторскими огнеметами, но твое выработанное многими циклами антипартийное чутье уверенно ведет тебя вглубь анфилады мертвых залов. Там среди черной слизи и скелетов расстрелянных библиотекарей ты и находишь ее.

Древняя, как сам Гигахрущ, книга буквально рассыпается в твоих руках. У нее не хватает половины страниц, обложка опалена огнем, а название, написанное на древнесоветском языке, встречает тебя странным словом, и слово это: «Архипелаг».

Принеся находку в свою ячейку и обложившись десятками словарей, ты как можешь переводишь книгу с древнесоветского и в конце концов узнаешь правду. Страшную правду. Ужасающую правду.

Потрясенный, ты в ту же смену созываешь в ячейку всех своих знакомых и рассказываешь все, что тебе удалось узнать.

Ты рассказываешь, что Гигахрущ не бесконечен и за его жестоким бетонными стенами есть лучшее место, и имя этому месту – ГУЛАГ. Ты говоришь, что в ГУЛАГе все работают не в заплесневевших цехах, но под открытым небом, согреваясь лучами великого солнца, что в мире ГУЛАГа нет самосборов, отсутствует ядовитая слизь, аберрации и арахны, а кормят жителей ГУЛАГа божественной баландой, сделанной из самых настоящих овощей. Ты говоришь, что каждый, даже последний гулагожитель может курить настоящий табак, что с неба падают посылки, полные карамелек, а воздух там всегда чист, морозен и свеж.