Книга Проклятие дома Грезецких, страница 126 – Тимур Суворкин

Тут настала пора вновь задать вопросы управляющему:

– Кто у вас на заводе есть из подполья?

– Да мы откуда знаем. – Мужчина развел руками.

– Знаете, конечно. Вернее, подозреваете. Мне нужны фамилии. Всех их. Абсолютно всех, кто, как вы считаете, может быть связан с революционным подпольем.

Через четверть часа список был составлен. Постарались люди управляющего на славу. Выписали каждого, в ком были не уверены: почти полсотни фамилий с указанием должностей. Напротив двух дюжин из них красным карандашом были поставлены восклицательные знаки.

Я просмотрел их в первую очередь и при виде знакомой фамилии не смог сдержать изумления. Вот уж не ожидал.

– А вот она у вас где?

– В ремонтной бригаде.

– Отлично, вызовите человека, пусть меня к ней проводит. Ариадна, посиди пока здесь. Я сумею добиться большего, говоря один на один.

Напарница помедлила, но кивнула.

Вскоре я уже вновь шел через цементную метель. Мимо проплывали гигантские, серые от пыли цеха, ленты транспортеров жадно втаскивали в них щебень и глину. Оглушительно грохотали дробящие все это гигантские шаровые мельницы, метались силуэты людей. Мы прошли дальше. Сопровождающий меня приказчик указал на одно из зданий и рванул дверь. Жар опалил лицо. Волосы затрещали. В центре зала горела исполинская печь, где пережигали клинкер, возле нее суетились полураздетые рабочие. Жар стоял такой, что бетонный пол прожигал подошвы. Приказчик о чем-то быстро переговорил с одним из мастеров. Тот кивнул на дверь в дальней стене, и мы с облегчением перешли в другой цех. Пройдя мимо механизмов, мы поднялись на мостки, к счастью, куда более новые, чем на фабрике Кошкина, и приказчик указал на комнату управления. Отпустив его, я шагнул внутрь. Там над полуразобранным пультом стояла невысокая, коротко стриженная девушка с гаечным ключом в руке.

Услышав меня, та резко обернулась, и я вновь посмотрел ей в лицо. Сколько я ее не видел? Почти полгода? Да, именно так. За это время она изменилась. Лицо стало еще строже, жестче. Возле брови прибавился свежий шрам.

В ее глазах я увидел колючую настороженность, но прошло несколько секунд, и она не выдержала и почти против силы улыбнулась мне. Я улыбнулся в ответ.

– Здоро́во, интеллигенция. – Ирина Зубцова шагнула вперед и протянула мне руку.

– Ну привет, пролетариат. – Я усмехнулся и вместо пожатия руки крепко обнял ее. – Рад тебя видеть. Хотя вообще не ожидал тут встретить. А ты, я смотрю, не сильно мне удивилась.

Мы сели в обтянутые драной клеенкой кресла.

– А чего удивляться? Ребята уже напели, что к нам какой-то интеллигент при роботе заявился. Мол, сыскным жетоном машет, словно мельница, да управляющего про наших выспрашивает.

– Наших? – Я внимательно посмотрел на Зубцову. – Не думал, что ты к подполью примкнешь.

– А я что, думала? Но было время мозгами раскинуть, пока на койке валялась после кошкинских тумаков. Да и сосед в больничке из наших попался. Хороший парень. Объяснил все нормально. – Она замолчала и снова посмотрела на меня: – Ты извини, пожалуйста. Я раньше тебя на ноги встала – нужно было навестить тебя в больнице, поблагодарить за все, но мне отказались сообщать, где ты лежал. Я потом заходила пару раз в сыск.

– Да, мне говорили. Я тогда был в Оболоцке.

Она кивнула и пожала плечами.