Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 107 – Тимур Суворкин

– Винокуренного завода?

– Его, его самого.

– Они еще там?

Старик пожал плечами.

– Что я, генералиссимус Суворов, чтоб они мне докладывались? Но на себе кирки тащили, лопаты и ломы. Кажется, надолго собирались там задержаться. Может, клад какой искать вздумали? У нас же тут по лесам много лет банда капитана Полушкина скрывалась. Говорят, несметные сокровища спрятаны.

– Капитан Полушкин? Это тот, который ногу и руку на войне с Уралом потерял?

– Он самый. Озлился он на царя, что пенцию по увечью получить не смог, протезы механические себе поставил, от плоти неотличимые, и начал творить грабежи черные. Говорят, двадцать сундуков золота спрятал на болоте. Как думаете, ваш благородие, что работники толстобрюковские на болотах делали? Клад они искали. Савка-то Толстобрюков как купцом стал? Он при капитане Полушкине в банде был. Вот так. Наверно, клад они его и искали, да выкопали заразу какую-то с войны. Что-что? Опять не расслышал, а, проводить вас туда? А я не знаю, где клад капитана Полушкина. Что? А, к винокурне проводить, где брандкоманда? Ну, это я запросто. Сейчас корму только задам людишкам моим плесневым, да и пойдем, помолясь. Недалеко тут, за час управимся.

Заметенный снегом ручей вел нас через мертвый лес. Гниль, поразившая деревню, перекинулась и на него. Деревья превратились в скелеты. Рухнувшие стволы рассыпались серой трухой. К счастью, наступившие холода убили Гниль раньше, чем она успела охватить весь лес целиком, и вскоре среди мертвого частокола стволов начали попадаться первые зеленые ели.

– Гниль тепло и влагу любит. А в этих краях зиму она не выдерживает, – пояснил наш проводник, косясь на деревья.

– Как же она не выдерживает, если люди Толстобрюкова ею заразились, копая землю?

– Так Оболоцк же. Болота кругом, торфяники, ключи бьют горячие. Там плесень под черной водицею часа своего и ждет.

Разговор оборвался. Меня передернуло. Снег впереди подтаял, открыв вмерзшего в лед лося. Заплесневевшего лося. Полусгнивший, он бессмысленно глядел в небо белыми заледеневшими глазами.

Наш проводник оскалился.

– Эка его, видали когда-нить такое, ваш благородие?

Я отвернулся было, чувствуя, как подступает тошнота, но внезапно лес изменился. Резко выглянуло солнце. И в его теплом весеннем радостном свете увиденное стало еще неуместнее. За моей спиной вдруг сбилась с шага Ариадна. Оглушительно защелкали ее механизмы. Аккуратно, точно боясь что-то спугнуть, она медленно подошла к мертвому животному.

– Постойте здесь, Виктор. И помолчите. Мне придется сильно загрузить вычислительный аппарат.

Она замерла. На минуту. На пять. На десять. Механизмы в ее голове работали с бешеной скоростью. Так же внезапно, как замерла, она медленно пошла по кругу, осматривая со всех сторон заледеневшие рога лося. Вышедшее из-за туч солнце продолжало бить с небес, освещая эту странную картину.

– Что случилось? Это что, что-то важное? Ариадна?

Механизм наконец замер и внимательно посмотрел на меня.

– Конечно, важное, Виктор. Я все поняла. Абсолютно. Не только звезды…

– Да о чем ты?

– Преломление прямых солнечных лучей в структуре льда на его рогах. Это действительно… Весьма тонкая вещь. Это… Стоит отдельного фрагмента в долговременной памяти.

Я покачал головой. Чего еще я ожидал?