Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 104 – Тимур Суворкин

– А то-то я монахов без бород тут видел. Я сперва подумал, что солдаты у вас беглые прячутся после бунта.

По-кошачьи тихо подошедший Владыко стукнул посохом, заставив меня вздрогнуть.

– Остроумов. Те солдаты, что у меня приюта попросили, так спрятаны в подземельях под монастырем, что их никто не найдет. Да. Я всем укрытие даю, кто в вере крепок и душой чист. А тех солдат, что грешен, я всех полицмейстеру сдал, можешь проверить.

Вечер переходил в ночь. Ариадна читала у себя. Я же открыл чемоданчик с респираторами: дорожный, деловой, повседневный полицейский с прилагающейся к нему бронированной маской. Модного кроя респиратор для вечерних прогулок и приемов, его я взял, наверное, зря – в отличие от респиратора высшей степени защиты со стеклянными очками к нему. Прекрасно.

– Вы уезжаете завтра? – В келью вошла Маша. – Я просто хотела сказать… Будьте там осторожней. У вас хороший респиратор? Я дезпатронов из больницы принесла. Их дымом нужно окуриваться, если с Гнилью встретишься.

– Да мы уже у Чистякова-Скоблинского все взяли. Десять дезпатронов. И витального бальзама я уже выпил на всякий случай.

– Пейте почаще. Это единственное, что может помочь не заболеть Гнилью. И то не всегда. Совсем не всегда.

– А вы его пьете?

– Виктор, странные у вас вопросы. Вы знаете, сколько он стоит? Сорок рублей за флакон.

– Но в госпитале его же выдавать должны.

– Выдают. Но у меня организм сильный. А Владыко умирающих от Гнили исповедует и больных утешает. Я свой бальзам Лазуриилу в травяные настои его подливаю по-тихому. Только тсс. Он меня прибьет за это. Дядя-то считает, что это вера его светлая от мора защищает.

Она прыснула. Я тоже улыбнулся, тронутый ее поступком. Маша все больше нравилась мне.

Звякнув склянками, я выложил половину своих запасов бальзама.

– Пейте. И чтоб без всякого.

Глаза девушки расширились.

– Виктор, я не могу, это очень дорого.

– У меня деньги есть. Пейте. Себе я потом еще куплю.

– Но…

– Берите. – Я сказал это уже строго.

Маша нерешительно взяла пару тяжелых флаконов.

– Вы так добры ко мне. Спасибо. Но мне двух флаконов хватит, честно. А остальные вы, если хотите, лучше к нам в больницу отдайте. У нас всегда нехватка. – Смущенная, она нерешительно подняла на меня взгляд.

Я только вздохнул, глядя в ее светлые голубые глаза. Как так вышло, что эта молоденькая, запутавшаяся в себе девушка, знавшая лишь строгость световеров и грубость местных жителей, сумела сохранить в себе столько добра и света? Кто знает. Но я очень надеялся, что Маша сумеет остаться такой и дальше.

– Виктор, у вас в глазах стоит печаль. – Маша участливо посмотрела на меня. – Это что, из-за Ариадны?

Я с удивлением посмотрел на нее, не понимая, с чем связан такой вывод.

– А из-за чего тогда? Мне просто показалось, что у вас с ней какой-то разлад, вот и предположила.

– Что? Нет, конечно.

– Точно?

– Просто иногда бывают небольшие… недопонимания.

– Какие? Вы не можете рассказать о ней? Я никогда не встречала таких машин и вообще не знаю, как себя с ней вести. Она как посмотрит на меня своими прожекторами, так меня дрожь берет.

Я улыбнулся. Немного поколебавшись, я начал свой рассказ о самой необычной машине, что я встречал в своей жизни. Я говорил долго, рассказывая о наших с Ариадной приключениях в Петрополисе. Однако когда я закончил, то к своему удивлению, увидел в глазах Маши глубокую грусть.