Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 103 – Тимур Суворкин

– Я поняла логику. Самый главный вопрос: даже в Оболоцке, большом городе, лишь двенадцать человек в итоге пропало и начало перерождаться. А вот здесь что? В Тернцах?

– А? Да, мы Тернцы так и называем: Мертвая деревня. Тут уж да, вымерли почти полностью. Но что поделать. В начале эпидемии был бардак. Упустили. Там из условно здоровых теперь один человек и остался.

– А я не об этом. Я о заболевших там. Вы, судя по статистике, там двадцати семи человек недосчитались.

– Ну… Да. Действительно оказалось, что мы недосчитались. Но ведь успели хватиться до весны! Так что нормально все. Света туда уже брандкоманду отправила. Так что перероют все, но найдут. И всех выжгут до одного.

– Давно это было?

– За пару дней до бунта.

– С людьми из команды могу поговорить?

– Ну, как вернутся, сможете. Вы что, думаете, леса и болота по зиме легко прочесывать?

Я задумался.

– От них были какие-то известия?

– Да нет. Вроде нет. Василич бы сказал, наверное. – Увидев мой вопросительный взгляд, доктор Чистяков продолжил: – Ну, штабс-капитан Петр Васильевич Черметов. Он посланную доктором брандкоманду возглавил. Точно, вы же не застали его в городе. Прекрасный специалист. Многообещающий. Он заезжал в больницу.

– Когда?

– В вечер перед бунтом.

– С Луччевской говорил? О чем?

– Говорил. Ну откуда я знаю, о чем. Вроде огнесмесь ему нужна была.

Дальнейшие расспросы в госпитале ничего не дали. Офицер приехал под вечер пополнить запасы огнесмеси. Затем поговорил с Луччевской. Никаких иных подробностей никто в госпитале рассказать не смог.

Единственное, еще раз посмотрев набросок карты подвалов, Чистяков-Скоблинский предположил место, на которое он может указывать. На многие версты от стоящих в непролазной глуши Тернцов такие ходы могли быть разве что на руинах заводов, брошенных в войну. Консервного, железопрокатного и самого близкого к деревне – винокуренного, принадлежащего деду Грозова.

– Но учтите, путь будет сложный, за Тернцами дорог с войны нет. Везде только болота и лесные заросли. От деревни придется пешком: сани не пройдут точно.

Поблагодарив медика, мы с Ариадной направились в городскую управу и вскоре заполучили в архиве старые чертежи. Подвалы котельной винокурни сошлись с картой абсолютно точно.

Отца Дымогона мы нашли возле бронебашенного скита. Он вместе с монахами перетаскивал тяжеленные мешки с капустой.

– Отец, нам бы аэросани на завтра. Съездить в Тернцы.

Монах скинул с плеч мешок и перекрестился.

– В мертвую деревню? Да там же гиблое место, вы что? Столько крестьян там погибло, сколько наших братьев, что умирающих утешали да исповедовали, столько военных медиков сгинуло. Там же сам Сатанаил на чугунных ногах вдоль околиц ходит, души живые ищет. Вы что?

Мы не отставали. Со вздохом монах наконец внял нашим словам.

– Хорошо, – сдался отец Дымогон. – Но только чтоб дезпатроны у врачей взяли. У меня и так для окуривания келий не хватает. И вы уж извините, но чтоб сани с таким же запасом угля вернули, с каким уехали.

Монах сурово посмотрел на нас и попытался было погладить бороду, но вздохнул: та была грубо острижена под корень.

– Что ж это с вами случилось, отец Дымогон? – наконец, не выдержав, спросил я.

Монах помялся. Посмотрел в землю.

– Владыко меня наказал после разговора с вами. Сказал, что слишком гордо веду себя с мирянами. Достал ножницы, чикнул, да и все. Сказал, что так поменьше во мне гордости будет. Владыко такой.