Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 113 – Лев Брусилов

– Зачем? – спросил Соломон Яковлевич и даже отступил.

– Да мало ли… Появятся какие-нибудь вопросы, а может, вы захотите со мной поговорить… – Кочкин улыбнулся. – Или женщина, которая давала объявление о продаже лисьей ротонды, придёт к вам снова. Так что, если вы, – чиновник особых поручений перевёл взгляд с редактора на Квашнина, давая тем самым понять, что его слова относятся к обоим, – вдруг получите повестку, не пугайтесь, это будет из сыскной полиции.

* * *

– Ну, что ты узнал? – спросил Фома Фомич, когда чиновник особых поручений переступил порог его кабинета.

– Может быть, вначале позволите мне сесть?

– Да, конечно. Упустил из виду вежливость и предупредительность. Итак, теперь рассказывай, или тебя ещё нужно накормить, напоить и спать уложить? А после всего этого ты мне скажешь, что ничего не узнал? – с иронией проговорил начальник сыскной.

– Не мешает и поесть, и попить, и поспать, но я человек простой, скажу и без этого, тем более что говорить особо нечего!

– Так уж и нечего? – прокряхтел начальник сыскной и недоверчиво уставился на Кочкина.

– Да, кроме незначительных пустяков и того, что в редакции «Губернского листка» служит социалист…

– Настоящий? – наморщил лоб фон Шпинне.

– Да. Отказался отвечать на мои вопросы, сказал, что сотрудничество с полицией – это самое низкое на свете дело…

– Но ты ведь смог его разговорить?

– Смог.

– И что он тебе поведал?

Кочкин, не торопясь, но и не впадая в излишние подробности, сообщил начальнику сыскной о том, что узнал в редакции газеты «Губернский листок». Полковник небрежно кивал и едва заметно улыбался, как бы показывая, что он всё это знал ещё до поездки чиновника особых поручений в редакцию.

– Вот такие новости! – закончил Меркурий.

Фон Шпинне помолчал, а затем, прокашлявшись, сказал:

– Об этом можно было догадаться…

– Как?

– Всё довольно просто. Что мы имели со слов Кашинцевой? К Сиволапову за несколько дней до его убийства приходила какая-то женщина. Она держала в руках «Губернский листок», постоянно с ним сверялась и интересовалась комнатой городового. После того как квартирная хозяйка указала на нужную комнату, гостья вошла туда и вскорости вышла, при этом извиняясь. До этого мы предполагали, что убийца хоть один раз, но был в комнате городового. И кто же это? Со слов хозяйки получалось, что к Сиволапову, кроме сослуживцев, никто не приходил. Потом становится известным, что к Сиволапову приходила какая-то незнакомая женщина. Вот тут я и прикинул: а что, если она сама дала это объявление в газету и, таким образом, попала в квартиру Сиволапова…

– Вы думаете, она может быть причастна к убийству?

– А почему нет? Нам нужно съездить по адресу, который указан в объявлении…

– Но это, скорее всего, выдуманный адрес!

– Почему ты так решил?

– Ну, ведь женщина, которая давала объявление, и женщина, которая приходила к Сиволапову, одно и то же лицо!

– Необязательно, они могут быть совершенно разными людьми, ты что, об этом не думал? – криво улыбнулся начальник сыскной.

– Признаться – нет! – вскинул плечами Кочкин.

– Вот видишь, ты об этом не подумал, а следовало бы! В жизни редко бывает так, что преступник придумывает всё – от начала до конца – сам, довольно часто он пользуется тем, что придумано до него. Возможно, по указанному в объявлении адресу действительно живёт какая-то женщина.