Книга Смерть в салоне восковых фигур, страница 112 – Лев Брусилов

– И что же в нём странного?

– Грубоватый, на мужской похож. Да и вообще она на мужика была похожа! Я ещё подумал, ну надо же, какие женщины бывают.

– Что вы ещё подумали?

– Что она наверняка чья-то жена или…

– Или?

– Или любовница… – сказал, опустив глаза, Квашнин, смущаясь даже не столько перед Кочкиным, сколько перед редактором.

– Должен вам сказать, Семён, что вы – большой фантазёр, такое придумать… Соломон Яковлевич, – Кочкин глянул на притихшего редактора, – вы не находите, что ваш сотрудник – фантазёр? Может быть, ему поручить писать какие-нибудь заметки?

– Об этом мы подумаем! – проворчал Щёчкин, и тон его был таким, что мы тут сами решим, кому и что писать.

– И последний вопрос. Молодой человек, скажите, вы эту женщину когда-нибудь раньше видели?

– Нет. Хотя… Может, и видел, точно сказать не могу. Женщин много, всех не упомнишь…

– Но это ведь была необычная женщина, вы сами сказали, что она походила на мужчину.

– Верно, походила, но всё равно не могу припомнить, – наверное, не видел!

– Вам не показалось, что, может, это и не женщина?

– А кто? – спросил удивлённый молодой человек, а вслед за ним повторил вопрос Щёчкин. Четыре газетных глаза смотрели на Кочкина непонимающе и в то же время осуждающе.

– Переодетый мужчина…

– Честно говоря, я об этом как-то не думал. – Квашнин оторопело уставился на чиновника особых поручений.

– У вас появилась такая возможность, сейчас подумайте.

– Да всё может быть, я только одного не понимаю… – Квашнин замолчал, как бы раздумывая, говорить о своих сомнениях или нет.

– Чего? – потянул его за язык Кочкин.

– Зачем какому-то мужчине переодеваться в женщину?

– Вы считаете, это глупо?

– Не знаю, просто не понимаю.

– Да и я не понимаю, если честно! – сказал до того молчавший Соломон Яковлевич.

– Причин может быть и не одна, и не две, а десятки. Например, он не хотел, чтобы его узнали, а женское платье – это ведь довольно надёжное средство изменить себя до неузнаваемости. Или вы со мной не согласны? – Кочкин взглянул на редактора, затем на Семёна.

– Да, вы правы! – согласился Щёчкин.

– А вы что думаете по этому поводу, молодой человек? – Чиновник особых поручений слегка подался в сторону Квашнина.

– Я бы, наверно, даже своего хорошего приятеля, приди он сюда в женском наряде, не сразу признал.

– Так, может, он потому и переоделся в женское, что не хотел быть узнанным? – сказал Кочкин.

– Вы хотите сказать, что в нашей редакции есть люди, которые знают этого человека? – всполошился Щёчкин.

– Необязательно, хотя этого нельзя снимать со счетов. А может быть, он… он работает в вашей газете?

– Но этого не может быть! – воскликнул Щёчкин.

– Почему? – повернулся к редактору чиновник особых поручений.

– Просто мне так кажется, – тихо ответил Соломон Яковлевич.

– Кажется – это не аргумент, но тоже будет принят к сведению. Однако вернёмся к женщине. Семён, вы смогли бы её узнать, если бы где-нибудь увидели?

Квашнин, уставившись себе под ноги, задумался.

– Ну! – поторопил его Кочкин.

– Да, наверное, узнал бы. Хотя кто знает…

– Словом, вы не уверены?

– Нет! – мотнул головой Семён.

– Ну что же, в таком случае не буду больше вас отрывать от дел. Всё, что мне нужно было выяснить, – выяснил, на этом спешу откланяться. Ах да, хотел предупредить, возможно, нам понадобится ещё с вами встретиться…