Книга След механической обезьяны, страница 47 – Лев Брусилов

– Полуофициально…

– Хорошо! – с ленивым безразличием в глазах ответил начальник сыскной.

Но это была всего лишь маска. Полковник ждал этой просьбы. Его занимало уже даже не само убийство, которое, вне всяких сомнений, было делом интересным и необычным, он хотел сам расследовать его и в очередной раз унизить Алтуфьева. Фома Фомич знал наверняка – еще одна неудача, и следователь обречен на незначительные дела.

– Я надеюсь, вы не будете мешкать и тотчас же приступите к делу! – сказал губернатор, сидя на диване в кабинете фон Шпинне.

– Да, ваше превосходительство, я немедленно приступлю к делу.

Губернатор не знал, да и не мог знать, что начальник сыскной уже занимался расследованием и даже значительно в нем продвинулся. Но для того чтобы идти дальше, ему нужна была эта просьба. Теперь действия Фомы Фомича нельзя было называть самоуправством, он совершенно спокойно может следить за Протасовыми, допрашивать и производить прочие следственные мероприятия.

К уже сделанному начальником сыскной можно было отнести поездку в Берлин. Он съездил туда сразу же после убийства. В фирме «Детские радости» его встретили радушно. Конечно, это было не русское широко распахнутое радушие, не знающее ни концов, ни краев, а немецкое, сдержанное, чопорное.

Владелец предприятия господин Краузе после того, как Фома Фомич рассказал о произошедшем, был потрясен. С позволения фон Шпинне, кривясь и показывая на сердце, он выпил двадцать пять граммов коньяку.

– Последнее время стало часто прихватывать! – делился он своими болячками с гостем из России. – И вы говорите, наша игрушка убила человека?

– Двоих! – поправил владельца «Детских радостей» фон Шпинне.

– Даже так! – Это был даже не вопрос, рыдание. – Но это, позволю себе заметить, невозможно! Наша игрушка не могла кого-то убить! – Господин Краузе схватился за голову и тем самым нарушил правильный, сделанный точно под линейку пробор.

– Я в это тоже не верю! Но мне тем не менее хотелось бы разобраться. Может быть, действительно что-то неладно с механизмом игрушки, и нет ли опасности повторения подобных событий…

– Повторения? – Глаза Краузе округлились, он выпил еще коньяку, на этот раз уже не спрашивая позволения у гостя и не сообщая ему, сколько именно граммов он намеревается себе налить.

– Но мы ведь пока не знаем, что произошло…

– А что говорят родственники убитых? – неожиданно здраво спросил он.

– Они уверены в том, что в обезьяну вселился злой дух.

– Злой дух? – Глаза немца округлились, и в них промелькнуло то, что можно было назвать тенью надежды.

– Да!

– Мне, конечно, это их предположение нравится, – заметил Краузе, – но я должен не согласиться с такой возможностью.

– Вы не верите в злых духов? – спросил фон Шпинне с серьезным выражением лица, и было непонятно, шутит он или нет.

– Ну как же я не верю в злых духов? Как немец может не верить в злых духов? Мне хотелось, чтобы это было так – это снимает с нас, как с производителей, всякую ответственность. Однако я нахожусь в полном душевном здравии и просто не могу принять такого объяснения. Думаю, вы тоже…

– Должен с вами согласиться, господин Краузе. Но если это не злой дух, то получается – неисправность механизма.

После слов начальника сыскной Краузе тяжело вздохнул.

– Получается так! Но как не хочется, чтобы так получалось. Вы даже представить себе не можете, как мне этого не хочется.