Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Зачем? – Канурова сбежала, и не исключено, что прячется она именно в Сорокопуте. – Так мне что, отправляться за билетами? – Нет, еще рано. У нас пока есть дела в Татаяре. – Какие? – Ты сейчас займись пропажей горничной. Постарайся отыскать свидетелей. Опроси соседей, приказчика из мелочной лавки напротив дома головы, я помню, он глазастый, может, что-то видел, может, слышал. А я пока поговорю с Джотто… – А что вы хотите у него узнать? – У итальянца была связь с Кануровой. Кто знает, возможно, она ему что-то говорила или намекала… о дочери Скворчанского. А возможно, признавалась, что она и есть дочь головы. Когда к прибывшему в острог начальнику сыскной привели итальянца, выглядел он печально. От чопорности сына далекой южной страны почти ничего не осталось: лицо посерело, щеки покрылись недельной щетиной, которая уже начинала походить на бороду, в глазах поселилась и пустила корни тоска. Костюм смотрелся так, точно носили его, не снимая, в течение нескольких месяцев. – Вижу, что тюрьма вам не на пользу, – грустно проговорил фон Шпинне. – А кому она на пользу? – спросил Джотто. – Это верно, – вздохнул начальник сыскной, – все об этом знают и боятся в нее попасть, но от этого почему-то меньше преступников не становится, напротив, их с каждым городом все больше и больше. Вот такие невеселые наблюдения… – Что со мной собираются делать? – Ну, я этого не знаю, сейчас вами занимается господин Алтуфьев. Думаю, что этот вопрос вы должны адресовать ему. – Вы же обещали меня выпустить, а сами передали в руки следователя. – Я обещал вас выпустить? Что-то не могу этого припомнить. У меня, господин Джотто, есть одно правило, которое я неукоснительно соблюдаю – ничего и никогда не обещать подозреваемым… Другое дело договоренность. Вы помните, о чем мы с вами договаривались? – Смутно… – Вот видите, вы это помните смутно, и о чем, в таком случае, с вами говорить? Договор, должен вам напомнить, если вы вдруг запамятовали, это когда обе стороны выполняют свою часть сделки. Вы же свою не выполнили, но почему-то требуете от меня, чтобы я выполнил свою. Это нонсенс. Если вы понимаете, о чем я. Теперь о плохом. О вас узнали ваши старые знакомые, которые требуют вас к выдаче. Они уже в пути и в скором времени будут здесь… Надеюсь, вы знаете, о ком я говорю? – Знаю, – кивнул кондитер, – и скажу вам честно, я не горю желанием с ними встречаться. Если бы вы как-то помогли мне избежать этого… – Увы, господин Джотто, но здесь я бессилен что-либо сделать. Механизм запущен, и остановить его не представляется возможным. – А если его сломать? – Кондитер посмотрел на фон Шпинне чуть искоса. – Ведь его можно сломать? – Сломать можно все, даже то, что в принципе сломать нельзя. Но ради чего ломать? – Хотя бы ради денег… – Каких денег? – Если вы поможете мне выбраться отсюда, я смогу вас отблагодарить… – Вы предлагаете мне взятку? – Если хотите, то да! – И как это будет выглядеть? – Очень просто: вы меня отпускаете, я иду, беру деньги и приношу вам… – Да, действительно очень просто. Я бы даже сказал – проще не бывает. Я вас отпускаю, вы уходите и потом возвращаетесь, но не с пустыми руками, а в них вы, как пчелка на хоботке, несете деньги! – Фома Фомич расплылся в улыбке. Эта бесхитростная улыбка ободрила итальянца, и он яростно закивал. |