Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
Хозяйка, по-беличьи поджав руки, вопросительно подалась вперед, а начальник сыскной продолжил, сразу же успокоив женщину и сказав, что условие это необременительное. – А что сделать-то надо? – Поговорить нам с вами нужно. Да вы присаживайтесь, разговор наш будет долгим. Что же вы будете ноги утруждать… Стратонида Ивановна осторожно села. Глаза ее беспокойно блуждали по комнате. Она не могла взять в толк, о чем собирается говорить с ней постоялец, хотя чувство при этом испытывала неприятное. Подобное чувство у нее уже было, в молодости, когда ее ныне покойный родитель Савельев Иван Евстафьевич, суровый был человек, вот так же утром звал ее в эту самую комнату. Вот и привиделось Стратониде Ивановне, что как только сядет она на стул, так сразу же и начнется. К счастью, ожидания ее не оправдались, не стал постоялец кричать, а спросил о господине, который приезжал из Татаяра и останавливался в гостинице Савельевой двадцать третьего мая. – Да, было, приезжал, останавливался! – Я надеюсь, вы его записали в свою регистрационную книгу? – А как же! – Тогда вам будет проще вспомнить его фамилию, если посмотреть записи… – Я его фамилию и без записей помню! – проговорила хозяйка, переводя взгляд с Фомы Фомича на Кочкина, она еще не понимала, чего от нее хотят. – Ну, так как его фамилия? – Скворчанский! – Точно его фамилия Скворчанский, вы не путаете? – А с чего бы мне путать? Я этого Скворчанского еще по тому времени, когда он у нас тут в полку служил, помню. Скворчанский Михаил Федорович. – И что, вы так вот сразу его узнали? – Нет, конечно! Да его раньше и не видела никогда, слыхала только. А вот когда он представился, то я вспомнила, что вроде был такой двадцать лет назад… Еще история тут с ним приключилась… – Вот об этом мы с вами, Стратонида Ивановна, и хотим поговорить… – О чем «об этом»? – О Скворчанском и о том, какая история с ним приключилась здесь двадцать лет назад. Но прежде чем мы продолжим нашу беседу, хочу представиться. Зовут меня Фома Фомич фон Шпинне, я начальник губернской сыскной полиции, а это мой помощник – Кочкин Меркурий Фролыч. – А чего же вы сразу-то не сказали, кто вы? – Поздно было представляться, ну да ладно. Поговорим о Скворчанском. Вы же, наверное, не знаете? Он умер. – Михаил Федорович умер? – хозяйка выпучила глаза. – Да. – Не может быть! – Точно, помер! – подтвердил Кочкин. – Так ведь он же еще не старый и такой был с виду здоровый. И вдруг – умер! – Михаил Федорович Скворчанский, вы правы, был человеком здоровым и прожил бы еще невесть сколько. Однако умер он не своей смертью… – А как? – Убили его! – За что? – Вот это мы и хотим выяснить, за что его убили. Надеемся, что вы нам в этом сможете помочь… – Как же я смогу? Я и не знаю ничего. Он приехал, пожил тут четыре дня, да и уехал. Мне ничего не известно… – А мы, уважаемая хозяйка, не будем говорить о том, что вам неизвестно, мы поговорим о том, что вам известно. Прежде всего меня интересует та давнишняя история, о которой вы только что упоминали и которая приключилась с Михаилом Федоровичем, когда он служил в полку. Вы же знаете эту историю? – Знаю, да ее все знают! – Вот и расскажите мне, что у вас тут произошло? – Ну что произошло? – вздохнула хозяйка и провела рукой по цветастой клеенке стола. – Дело-то нехитрое, по молодости это часто происходит. Жили у нас тут когда-то купцы Прудниковы, сын с отцом. Занимались мучной торговлей, потому что отец, старший Прудников, в деревне Шаповалово, это у нас тут недалеко, мельником был. А потом, после того как разжился, мельницу в аренду сдал, перебрался в город и открыл мучную коммерцию. Дела пошли, да так, что вскорости он всю мучную торговлю под себя забрал. Был старший Прудников вдовец, жена померла при родах и оставила его одного с сыном. Сын вырос, так завсегда бывает, женился, тоже неудивительно, родилась у них дочка, назвали Глафирою. Старый Прудников уже к тому времени к жене переселился. Ну, то есть помер. Я, по правде-то сказать, Глафиру эту никогда и не видела, может быть, издали. Кто мы, а кто она? Прудников-сын к тому времени совсем богатым сделался, а дочь его только на экипажах и ездила. А мы люди маленькие. Поговаривали, что Глафира эта была девушкой непростой… |